Когда мы уйдем отсюда? Нельзя же столько времени мозолить глаза воздушной разведке гитлеровцев. Наверное, чуткие цейсовские объективы уже засекли всплывавшие подводные лодки. Настанет день, когда немцы разберутся в снимках и прикажут бомбардировщикам очистить Лужскую губу.
Ночи стали прохладными, а мы по привычке выносим на верхнюю палубу постели и укладываемся рядами. Неожиданно ночью из Таллина прибыл командир бригады. Подняв всех на ноги, он принялся распекать распустившихся «дачников» и одному из штабников влепил двое суток ареста.
Теперь по кораблю строгий приказ: всем спать по своим каютам и кубрикам.
30 июля. Сегодня в кают-компании появились два незнакомых мне подводника — в новых топорщившихся кителях без нашивок. Один из них был белобрыс и бледен, другой, наголо остриженный, казалось, только что вернулся с курорта: круглое лицо его пылало от красновато-шоколадного загара. Они сели за стол против меня и за обедом как-то странно вели себя: принюхивались то к хлебу, то к ложке, то к борщу. Наконец круглолицый спросил:
— Товарищ старший политрук, скажите: борщ ничем не пахнет?
— Нет, вполне доброкачественный.
— А нам все время чудится соляр. На всю жизнь, видно, наглотались.
Выяснилось, что передо мной сидят недавно спасшиеся с торпедированной гитлеровцами «малютки» старший лейтенант Дьяков и механик его подводной лодки Виктор Шиляев. Как только закончился обед, я, конечно, потащил обоих в свою каюту и там, зная, что во время войны не смогу напечатать их рассказ в газете, все же записал его со всеми подробностями.
Случилось это так.
Командир подводной лодки М-94 старший лейтенант Дьяков получил приказание занять позицию у Абоских шхер в Балтийском море.
20 июля в полночь, следуя за подводной лодкой М-98, которой командовал капитан-лейтенант Беззубников, Дьяков повел свою «малютку» через пролив Соэла-Вяйн в море.
Впереди «малютки» шли катера «рыбинцы», тащившие за собой тралы. Катера с тралами не могли дать хода больше трех узлов. Под дизелями таким ходом не пойдешь, подводным лодкам пришлось перейти на электродвигатели.
Ночь была теплая. Слабый ветер доносил с островов запахи сосны и перестоявшихся некошеных трав. Казалось, что никакая опасность не грозит кораблям, так как хорошо были видны посты береговой обороны островов.
На рассвете, пройдя сложный фарватер, «рыбинцы» подняли тралы и, распрощавшись с подводниками, ушли в Триги.
М-94 и М-98 некоторое время шли на небольшом расстоянии друг от друга. Дьяков приказал запустить дизель, чтобы привести в порядок разрядившиеся аккумуляторные батареи.
За нордовой вехой с шарами командиры помахали друг другу руками, и каждый стал действовать самостоятельно. Отсюда их пути расходились.
Дьяков решил идти в надводном положении к остовой вехе. Шел средним ходом, так как дизель еще не прогрелся. Впереди было много отмелей. Чтобы обойти их, старший лейтенант выбрал короткий путь — фарватер у берега, на котором недавно была атакована торпедой подводная лодка С — 9. Торпеда в «эску» не попала. Взорвалась на каменистой отмели.
«Не будет же немецкая субмарина болтаться столько времени на опасном месте, — думал Дьяков, продолжая вести корабль в надводном положении. — За отмелями погружусь на перископную глубину и к вечеру доберусь до позиций».
Кроме него, на мостике было еще три человека: штурман корабля — старший лейтенант Шпаковский, сигнальщик — старшина второй статьи Компаниец и поднявшийся снизу покурить старшина группы мотористов Лаптев.
Грохот взрыва под кормой нарушил тишину утра. Дьякова отбросило под козырек и грохочущим потоком, падающим с высоты, прижало к стенке. Ухватившись руками за край козырька, старший лейтенант оттолкнулся ногами и выскочил под водопада…
Вокруг пузырилась и кипела вода. Бурно вырывался из глубины соляр, «малютка» кормой опускалась на дно. «Подорвалась на мине», — подумал Дьяков.
Метрах в двадцати от себя он увидел Лаптева и штурмана. Шпаковский, наверное, был ранен, потому что кружил на месте, опустив лицо в воду. Старший лейтенант хотел поспешить на помощь, но его вдруг обдало волной и ослепило соляром.
Куда теперь плыть, Дьяков не знал. Сначала надо было освободиться от намокшей одежды, тянувшей вниз.
То окунаясь, то всплывая, чтобы глотнуть воздуха, он стащил с себя китель, фуфайку и ботинки. К нему подплыл старшина Лаптев и спросил:
— Вам помочь?
— Не надо, спешите к штурману.
— Шпаковского уже не видно, он утонул, — сказал Лаптев.
Над водой виднелся нос затонувшей «малютки», они вместе направились к нему и в это время услышали голос:
— Товарищи, помогите… не могу больше — тянет на дно!
Это кричал сигнальщик Компанией. Дьяков и Лаптев подплыли к нему и подхватили один левой, другой правой рукой.
Компаниец, оказывается, успел снять только бушлат. Одежда и сапоги тянули его вниз.
Помогая друг другу, они втроем вскарабкались на нос подводной лодки и принялись стучать кулаками по стальному корпусу: не отзовутся ли оставшиеся внутри товарищи? Но никто им не отвечал.
