Это же относится к вопросу использования достигнутого между Калугой и Белевом большого прорыва вражеского фронта с быстрым перенесением главных ударов на новые направления в большом оперативном и оперативно-стратегическом масштабе.
Всего в боях за декабрь 1941 г. – январь 1942 г. против войск 10-й армии с полной точностью было выявлено не менее 150 действовавших танков противника. 57 танков нами было подбито или захвачено.
Конечно, вся тяжесть борьбы с танками легла на пехоту с ее батальонной, полковой и дивизионной артиллерией.
Решающее значение для исхода этой борьбы имеет то обстоятельство, что по войскам 10-й армии командованию 2-й танковой армии не удалось нанести ни одного по-настоящему массированного удара танками. Дело тут, видимо, в том, что наступление наших дивизий велось одновременно во всей полосе 10-й армии, и велось вместе с соседями, притом напористо, и оно все время было опасным для противника на любом направлении наших совместных действий. Поэтому враг не сумел, не смог, вернее, не рискнул собрать свои танки где-то в один кулак, чтобы бросить их в одном месте компактной массой.
Артиллерия дивизий и полков армии, несмотря на малочисленность, оказалась для немецкой пехоты и танков грозной силой.
Очень трудно приходилось ей при решении задач борьбы с вражеской артиллерией. Как известно, артиллерии корпусного и армейского типа, а тем более РГК, у нас не было вовсе до 25 января. К тому же артполки наших дивизий не имели средств артиллерийско-инструментальной разведки для определения координат цели и корректировки огня по ненаблюдаемым целям. Вместе с тем сказывалась малая дальнобойность дивизионной артиллерии, ее общая малочисленность и отсутствие опыта контрбатарейной борьбы.
Против 10-й армии противник все время применял сильную боевую авиацию. Общее число самолето-вылетов по ее войскам за неполный декабрь и за январь лишь по приблизительным подсчетам достигло 5 тыс.
Читатель уже знает, как сильно 10-я армия страдала от действий вражеской авиации. Войска понесли большие потери в людях и в конском составе. Особенно трудно было в январе. После форсирования войсками армии р. Оки гитлеровское командование, стремясь задержать быстрое продвижение войск армии в направлении Вязьмы, Кирова и Брянска, еще больше усилило свою авиацию на этих направлениях и резко повысило ее активность в районах Белев, Козельск, Сухиничи, Мещовск, Зикеево, Людиново, Шайковка и на всех дорогах, ведущих к ним. Ударам ВВС противника неоднократно подвергались Военный совет армии, ее штаб и оперативные пункты командарма.
У нас же была немногочисленная зенитная артиллерия, и то не во всех дивизиях. Располагаясь в боевых порядках частей и следуя в колоннах прикрываемых войск, она в пределах своих весьма небольших возможностей действовала героически. Недостаток в армии зенитных средств вынуждал нас для борьбы с авиацией противника использовать полевые батареи артиллерийских полков. Пионером этой борьбы был 890-й артиллерийский полк 330-й стрелковой дивизии под командованием майора И.Н. Спижарного. Он применил залповый огонь шрапнелью по снижающимся самолетам противника из орудий, которым придавался максимальный угол возвышения. Опыт этого полка, доведенный до остальных дивизий, пригодился. За декабрь и январь огнем артиллерии был уничтожен 31 самолет противника в районе Сухиничей.
Вопрос управления одиннадцатью дивизиями для Военного совета 10-й армии сразу же приобрел остроту. Очень недоставало самых обычных средств связи. Мало было средств радио. Радиостанции были громоздкими, особенно дивизионные и армейские, сильно отставали, да и работали с перебоями: то не хватало одного, то отказывало другое. Была бесспорная надобность в иных средствах связи, в иных средствах тяги и транспорта, в иных средствах разведки. А действовала наша 10-я армия на широком фронте и в динамичных, маневренных операциях, когда особую роль играла боевая инициатива командиров дивизий при бесперебойном и твердом централизованном управлении армии.
В основном командование дивизиями осуществлялось частными боевыми приказами и короткими боевыми распоряжениями. В этих приказах, помимо общей ориентировки о действиях противника и соседей, обычно излагалась задача дивизии на завтрашний день и ориентировка на следующий. Такой порядок постановки задач, способствовавший соблюдению военной тайны, исключил возможность оставления частей без задач и достаточно полно вводил командование дивизий в курс обстановки.
Неудовлетворительное состояние телефонно-телеграфной связи как внутри армии, так и с ее соседями заставляло командование и штаб армии уделять особое внимание подбору делегатов связи. Беда состояла в том, что часто это был единственный способ, чтобы войти в связь и передать то, что было необходимым. Вспоминаю, что самым надежным и, можно сказать, образцовым делегатом связи был офицер штаба армии капитан Чуфарин Евгений Владимирович. Я убежден в том, что именно такие люди, как он, становятся героями.
