Олег начинал совершенно самостоятельную жизнь, которой, однако, не суждено было оказаться продолжительной.
Когда мы вернулись в Петербург, я поехал с Олегом в Петергоф являться к государю. Олег – по случаю производства в офицеры, а я – по случаю возвращения в полк, после окончания лицея. Мы ехали с Олегом в его автомобиле. Государь принял нас в своем кабинете и, как всегда, был очень ласков. Продержал он нас очень недолго.
Я не пропускал почти ни одного спектакля в Красносельском театре. Ставились веселые пьесы, оперетки и красивые балеты, в которых неизменно принимала участие балерина Кшесинская, восхищавшая всех своими танцами.
Под конец лагеря приезжал в Петербург председатель французского Совета министров Раймонд Пуанкаре, а также генерал Жоффр. Жоффр предназначался, в случае войны, в главнокомандующие французской армии. Его возили по маневрам и смотрам, а жена его гостила в имении Николая Николаевича под Петербургом. Этот последний показывал Жоффру в присутствии государя учение всей кавалерии, бывшей в лагере под Красным Селом; он сам командовал ученьем. Кроме Гвардейской кавалерии, были еще Вознесенский уланский и Елизаветградский гусарский полки, прибывшие из своих стоянок в лагерь под Красное Село.
12 кавалерийских полков построились в одну линию для встречи государя. Линия построения была так велика, что я, бывший на первом взводе 4-го эскадрона, не видел из-за складки местности Николая Николаевича, который стоял впереди, перед серединою всей этой массы конницы. Он был на своей новой чистокровной гнедой лошади, на которую он в первый раз сел в тот день. Хотя она была прекрасно выезжена выдающимся наездником Андреевым, я все же не понимаю, как Николай Николаевич рискнул выехать на высочайший смотр на лошади, которой совсем не знал.
Конечно, линейное учение 12 кавалерийских полков не имело боевого значения, а было лишь красивой картиной, показывающей хорошую съезженность нашей конницы.
Во время ученья один из французских генералов, приехавший с Жоффром, потерял звезду Белого Орла. Унтер-офицер моего эскадрона случайно ее нашел на военном поле, и генерал был очень доволен и дал унтер-офицеру хорошо на чай.
Николай Николаевич был красив и эффектен верхом. Лихо ездил, хотя лошадей и не любил. Его высокая фигура на лошади производила большое впечатление. Когда он подъезжал к полку, окруженный большой свитой, солдаты подтягивались, боясь его. За ним ездил казак с его Георгиевским значком главнокомандующего.
Во время Великой войны, когда Николай Николаевич был Верховным главнокомандующим, он стал очень популярен во всей России, и солдаты ему верили и полюбили его. К сожалению, он не сумел использовать своей популярности в начале революции, в 1917 году, и спасти Россию от великих потрясений. Он совсем не был сильным, волевым человеком, только внешне казался таковым.
В то же лето 1913 года государь делал в Красном Селе смотр пехотным и кавалерийским полкам, прибывшим в наш лагерь из других округов. Один из этих полков был лейб-гвардии Литовский, первый полк 3-й гвардейской пехотной дивизии, стоявшей в Варшаве.
Я приехал на этот смотр из Алякуль и гарцевал перед Жоффром на моей чистокровной Ольнаре. Смотр был замечательный. Линейное ученье лейб-гвардии Литовского полка было настоящим балетом. Но опять-таки это ученье не представляло боевого значения. Смотр Литовскому полку закончился церемониальным маршем. Николай Николаевич ехал во главе полка в качестве его шефа.
В Красном Селе на военном поле была показана Жоффру атака кавалерии на пехоту, тоже в высочайшем присутствии. Не помню, участвовала ли в атаке вся кавалерия, находившаяся в лагере, или только наша 2-я гвардейская кавалерийская дивизия. Мы шли разомкнутыми рядами полевым галопом несколько верст подряд. К своему ужасу, я заметил, что моей Ольнаре не хватает дыхания, и ей трудно идти. В это время ей было девять лет.
Наш полк атаковал лейб-гвардии Измайловский, в котором служил мой брат Константин. Он был в этот день в строю полка. Измайловцы стояли разомкнуто, с пулеметами, и мы проходили между ними. Тут же находился верхом государь с большой свитой; справа от государя стоял великий князь Сергей Михайлович, генерал-инспектор артиллерии. Я заметил, что он указал государю на меня. Как раз в это время Ольнара испугалась какого-то измайловца и шарахнулась от него.
5 августа 1913 года государь принимал в Петергофе парад 8-го Уланского Вознесенского и 3-го Гусарского Елизаветградского полков. Шефом Гусарского полка была великая княжна Ольга Николаевна, а Уланского – Татиана Николаевна – старшие дочери царя.
