– Как не быть. И двух часов нет, как я вернулся домой. С того дня, как эти нечестивцы взяли князя Багарата в плен, у меня нет ни минуты покоя. Я был повсюду, осмотрел все, искал выхода, как его освободить. Взяв с собой около тридцати человек, я восемь дней подряд шел следом за неприятелем, но, увидев, что все наши усилия пропадут даром, а мои храбрецы зря погибнут, – повернул назад. Я был у монастыря Святого Апостола и видел, что делается в городе. Эти безбожники беспечно и спокойно сидят в Муше. Что им? Ведь Тарон стал кладбищем, никого не осталось в живых. Если бы утром со мной было человек пятьсот, ни один из этих разбойников не спасся бы от нас.
– Ну, ребята, чего же мы стоим? Идем! Идем! Овнан нас поведет! Идем! – крикнул один из горцев.
– Идем! Идем!.. – подхватила призыв и загудела толпа, теснившаяся в землянке и на дворе.
Снег валил не переставая, буран свирепствовал, и людям нелегко было выйти в эту пору из домов. Поэтому, когда после полуночи у села Сарасеп, неподалеку от Муша, собралось около тысячи человек, вооруженных копьями, Овнан не стал больше ждать и повел их за собой, скользя по снегу на деревянных лыжах, издавна применяющихся местными горцами.
Он приметил, что ветер дует в спину, и это немного облегчало ужасающе трудный поход, а мысль, что они скоро встретятся с вражескими войсками, и надежда на победу еще больше поднимала дух воинов. Весь Сасун знал, что Овнан не знает усталости, что он никогда не падает духом, ничего не боится, и поэтому сейчас, скользя впереди отряда, он уверенно вел людей за собой. По древнему обычаю, шагая по снегу, передние из них постепенно отставали, а задние проходили вперед, как делают журавли в перелетах.
Луна, время от времени появляясь из-за облаков, тускло освещала снег, и все темные предметы вырисовывались отчетливее.
Отряд молча продолжал продвигаться. Часы текли. Ночь близилась к концу и рассвет был недалек, когда предводитель отряда неожиданно остановился и все стали за ним не понимая, что случилось.
Овнан увидел на дороге необычный снежный холм, и первой его мыслью было разбросать его. Он воткнул копье в снег, но почувствовал сопротивление. Раздались чьи-то крики, лошадиное фырканье, лязг оружия, и из-под разбросанного снега вышли четверо мужчин с лошадьми.
– Кто вы такие? Друзья или враги? – сурово спросил Овнан.
Ему громким смехом ответил самый высокий из мужчин.
– Ха, ха, ха! Если бы мы не были друзьями, вы думаете, мы жили бы в эту чудную погоду в этом розовом саду или ждали встречи с вами под этим снежным шатром?
– Шутить не время! – сказал Овнан. – Что вы тут делаете?
– Это я должен спросить, что вы тут делаете, тем более, что я имею больше прав, так как вы разрушили наш дом и, возможно, даже избавили от смерти, ибо никому неизвестно, сколько еще будет идти этот снег… Но вас, друзья, довольно много. Куда вы направляетесь в этот буран? На свадьбу или на дружеский пир? Храбрые сасунцы, как известно, никогда не расстаются со своим оружием.
– Да, мы идем на свадьбу, князь Гурген, – сказал Овнан, разглядев, наконец, высокого мужчину. – И чтобы не терять времени и стать соучастниками нашего веселья, соблаговолите и вы присоединиться к нам.
– Куда вы идете, братцы? – спросил негромко и серьезно князь.
– В Муш.
– Мы далеко от него?
– Осталось несколько шагов, я боюсь рассвета, как бы сыны Исмаила не увидели нас.
– Я сам с трудом различаю тебя, где этим нечестивцам разглядеть что-нибудь.
Овнам не ответил ему и зашагал быстрее уверенный, что князь Гурген, укрывшийся от бурана под снегом со своими всадниками, присоединится к ним, ибо он понял, что отряд Овнана идет против врагов армянского народа и армянской веры.
Наконец зоркие глаза Овнана разглядели высокий купол Мушской церкви, построенной в центре города князем Багаратом. Он остановился и разбил свой отряд на три части. Одна из них под его предводительством должна была вступить в город с юга, другая – с востока, а третья, обогнув город, – войти с северо-запада.
Так они и напали на Муш с трех сторон. Когда в городе раздались громкие, воинственные крики сасунцев, арабы потеряли голову и, увидев себя окруженными неприятелем, с отчаянными воплями разбежались по городу. Пленные армяне, получив свободу, приветствовали горцев радостными возгласами.
Востикан9 Юсуф, сын Абусета, который в это время нежился на перине во дворце Багарата, вскочил с теплой постели и растерянно стал метаться, спрашивая, что происходит. Когда ему доложили, что «дикие и кровожадные» горцы осадили город и уже ворвались в него, он выбежал из дворца и укрылся на колокольне церкви Спасителя. Он дрожал от страха, зная, что и там ему не будет спасания от горцев. Сасунцы окружили церковь. Несколько человек поднялись на колокольню и тут же прикончили его, пронзив насквозь копьем.
Тем временем князь Гурген нашел своих родичей Арцруни, бывших заложниками у Юсуфа, и освободил их из темницы. Сасунцы ликовали и радостно делили между собой добычу.