Когда на линейке объявляют конкурс новогодних постановок, Бажена понимает – это её шанс. Она всю жизнь мечтала стать театральным режиссёром, и никто не заслуживает этого больше. Но свою кандидатуру на участие также выдвигает холодный и нелюдимый Феликс. На кону стоит рекомендательное письмо, с которым будет в разы проще поступить в вуз.Она – самоуверенная выскочка, одержимая мечтой. Он – отпрыск влиятельной театральной династии. Оба жаждут победы, и оба… «не соответствуют формату». Именно так звучит ответ организаторов конкурса, когда герои отправляют им свои сценарии. Теперь, чтобы получить хотя бы шанс на победу, Бажене и Феликсу остаётся только одно – объединиться и поставить «Щелкунчика и Мышиного короля» Эрнста Гофмана. Вдвоём. В качестве сорежиссёров.Новоиспечённым напарникам предстоит слишком много: не ссориться хотя бы день, подготовить новый сценарий, совладать со своенравными актёрами и… вспомнить, что такое «новогодняя сказка».
Чтобы стать театральным режиссером, необходимо всего три вещи: научиться договариваться, запастись глицином и поступить в хороший вуз. Бажене оставался только вуз.
Конечно, она не могла стать кем-то другим. Три года назад, только-только перебравшись в Питер, Бажена точно знала, что соберет блестящее портфолио, прихватит дипломы за олимпиады, ворвется в приемную комиссию и уж точно поступит на бюджет. Потому что это ее страсть. Потому что она этого заслуживает. Иначе было бы просто несправедливо, кто еще может хотеть этого больше?
На линейку, кстати, тоже пришла только за этим. Ради грамот – главного материала для портфолио.
– Мы так рады видеть вас отдохнувшими после каникул, – улыбалась Елена Станиславовна, осматривая зал. – Для вас, старших классов, учеба – это в первую очередь подготовка к экзаменам. Не стоит откладывать ее «на потом», важно уже сейчас серьезно подходить к этой подготовке…
Десятый «А», как назло, выстроили дальше всего от выхода. Добираться до него Бажене пришлось за спинами других. Это было трудно – во-первых, из-за огромного списка дел в голове, а во-вторых, из-за кретина Эдика, вставшего прямо на пути. Кому вообще хочется видеться с бывшими? Особенно с такими. А когда незаметно для учителей захотелось присесть, обнаружилась еще одна неприятность – место осталось всего одно. Почти на виду.
– Настоятельно рекомендую вам уже сейчас позаботиться о своих задолженностях, – продолжал гудеть микрофон. – Их у вас быть не должно…
Соседи по креслам, которые и раньше учились в «А», вчерашнюю бэшку предпочитали не замечать. Бажена отвечала тем же. Всего два года осталось – зачем тратить время на новые знакомства?
– В первую очередь на повестке дня у нас подготовка к проверочным работам…
Так, ладно, школьные заморочки. Бажена мотнула головой и проверила список дел: подготовиться к проверочным, взять работенку в школьном активе, сделать реферат… Не думай об Эдике, не думай об Эдике, не думай об Эдике… В портфолио не должно остаться места, а у приемной комиссии – сомнений, кого именно зачислить на бюджет. И они зачислят. Назло всем, кто сомневается. Надо только еще немного поработать, и…
И тут чья-то голова, упавшая на плечо, перебила все мысли.
Вот так просто. Без предупреждений. Это случилось так внезапно, что Бажена оцепенела от такой наглости. Туповато уставилась перед собой, пытаясь сообразить, что вообще происходит, чуть повернула голову…
Этот парень… спит? Да. Кажется. Уснул и повалился. Сопит. Обмякает, наваливаясь все сильнее, лезет волосами прямо в лицо. И даже не думает просыпаться!
– Э-эй… – протянула Бажена. – Чел…
Она взяла себя в руки и осторожно повернула голову, чтобы хоть что-то разглядеть. Черные кудри рассматривать не приходилось – и так лезли прямо в глаза! – а вот очки и синий свитер заметила только сейчас.
Феликс. Парень с первой парты.
– Чел, доброе утро, – сказала Бажена намного громче. – Встава-ай, я тебе не подушка.
Она подтолкнула его плечом, и парень наконец-то проснулся. По крайней мере, дернулся. Полураскрытый рюкзак со всем содержимым рухнул на пол, стоящая впереди половина класса обернулась. Здесь Феликс проснулся окончательно.
– Черт… – пробормотал он. – Извини, я…
Вообще-то, пересеклись они впервые. До десятого учились в разных классах, а теперь сидели в разных концах кабинета. Но Бажена все равно решила помочь. Наверно, уже на автомате.
Первым делом подобрала пластинку с таблетками – валерьянка. Что, тоже нервишки? Судя по тому, сколько ячеек уже успели опустошить, Феликс просто не мог не отрубиться. И Бажена его прекрасно понимала. Поэтому и продолжила собирать тетради, даже когда их хозяин пробурчал сонное «не стоит». Под одной из них нашелся интересный артефакт – упаковка кошачьего корма.
– У тебя есть кошка?
– Пять, – буркнул Феликс, пихнув корм в рюкзак.
– Что?
– Пять кошек.
– Я бы с ума сошла.
– А я уже. – Он поднял глаза и тут же нахмурился, заметив в руках Бажены блокнот. – Я не очень люблю, когда читают мои записи…
Блокнот он выхватил, но кое-что Бажена успела разглядеть. Это был список названий: «Суровое испытание», «Вид с моста», «Кошка на раскаленной крыше», «Орфей спускается в ад», «Долгий день уходит в ночь»… Странный набор слов? Список американских пьес!
– Миллер, Уильямс и этот… как там его…
– О’Нил, – договорил за нее Феликс.
Он еще раз заглянул в блокнот. На странице не было никакого упоминания, что это названия пьес, и уж тем более не говорилось об их авторах. Бажена это просто знала. Оттого и взгляд, которым одарил ее Феликс, был каким-то настороженно-удивленным.
– Ты не похожа на человека, который разбирается в американской драматургии, – добавил он.
Бажена не удержалась от улыбки.
– А как выглядят люди, разбирающиеся в американской драматургии?
– Те, которых я знаю, похожи на сорокалетних алкоголиков.
Он едва заметно улыбнулся, а Бажена уже была готова закричать от радости – господи, неужели в школе действительно есть человек, которому все это интересно?!
