Важно ли Нюсе, что эти бревноподобные существа не похожи людей? Да она этого просто не замечает. Созданная Нюсей модель человека отвечает ее представлениям об этом «предмете». Сначала она увидела в пластилиновом брикете всего человека, а затем обозначила то, чего ему недостает: глаза, руки, ноги. Когда она обнаружит наличие носа, рта, тогда и добавит их. Почему дети до шести лет как правило, не лепят уши? Может быть, потому, что «слышанье» настолько естественно для них, что они и не связывают его с органом слуха.
Глаза — дело другое. Взгляд — из них, а дети с младенчества ловят наши взгляды, ведь именно взглядом мы чаще всего высказываем свое отношение.
Ну а что же шапка? Шапка не главный орган, вообще не орган. Видно, с «шаткой» что-то связано. Какую-то особую роль играла шапка в жизни Нюси.
Мама объяснила: у девочки хронический отит, приходится держать уши в тепле. Ей это не нравится. «Косынки она все с себя сдирала, а потом я связала ей мягкий розовый чепчик, и она его так полюбила, что, даже ложась спать, кладет под подушку».
За три дня работы удалось выкроить несколько часов на занятия с детьми. К последнему, заключительному собранию мы устроили скромную, но достойную выставку наших скульптур. Для многих, даже вполне искушенных родителей работы их собственных детей явились откровением. Виной же тому была вовсе на я, а сама атмосфера свободы, творчества, жарких дискуссий взрослых, сидяжих на лавках, ряд за рядом, в саду перед школьной доской. Родители на глазах детей учились — так именно это и выглядело со стороны. Мы были все вместе, на одной территории, но дела у нас были разные. Духоподъемная атмосфера раскрепостила детей, натолкнула Нюсю на «человета в шатке».
Если бы мы продвинулись в решении нашей взрослой задачи, как это удалось Нюсе!
Нюся сделала рывок, поднялась на новую ступень осознания бытия, а мы, несмотря на все усилия, не сдвинулись с мертвой точки.
Наверное, чтобы найти путь, надо приподняться над пугающей нас реальностью. И обнаружить простую истину. Она — в состоянии общества. Отношение к детям-сиротам, инвалидам лишь индикатор неблагополучия.
Или — еще рывок, и мы увидим, что человечество утрачивает детскость, непосредственность, чистоту.
Оно позволило истребить миллионы детей в газовых камерах, позволило и позволяет ныне умирать детям голодной смертью.
Мы перестали быть детьми. Забыли свое собственное детство, как забыли наше историческое прошлое.
Какое решение следует принять по этому вопросу?!
Сегодня за меня работает тетя Мотя. Кто это такая? Это всего-навсего наперсток с глазами, носом и ртом, обвязанный тряпкой-косынкой и надетый на мой средний палец. Указательный и безымянный — тети Мотины руки. Тетя Мотя старенькая, она плохо слышит. Ей недослышать, что дети бубнят под нос. А хочется ей, ох как хочется на старости лет хоть разочек побывать в стране Фантазии! Прогуляться по фантастическим горам и лесам, повстречаться с тем, чего на нашей земле без фантазии не увидишь. У кого ей понравится, у того загостит.
Тетя Мотя пришла ко всем детям, но сейчас ее особенно заботит шестилетний Коля. Мальчик из «парфюмерной» семьи, родители — работники торговли, Коля — ясельно-детсадовский. То, что недодает ему детсад, дома не компенсируется. Ему не разрешают ни лепить, ни рисовать, чтобы не пачкать мебель, его главный воспитатель — телевизор. При таком «воспитании» мальчик растет трутнем, на уроках жует ароматную жвачку и не желает марать руки. Ничего не делая, он, разумеется, много разглагольствует. Но с тетей Мотей не поговоришь — тугоуха. Вот этой тугоухой старухе взбрело под старость посетить страну Фантазию. Она подсела к Коле, смотрит на него, сложив руки в мольбе.
— Коля, как я мечтаю попасть в твою Фантазию! Ты, Коля оказывается, большой мастер. Говорят, правда, кто-то заколдовал твои руки и будто они ничего не желают делать. Но это, может, учительница так думает, а я, тетя Мотя, в тебя верю. Возьми-ка ты, Коленька, пластилин (тетя Мотя вкладывает в Колины руки пластилин) и отщипни зернышко (Коля отщипывает). Теперь посыпь-ка сюда (тетя Мотя указывает на картон), и вырастет из этого зернышка дерево Всех Волшебств…
Завороженный тети Мотиной речью Коля вытягивает ветви из брикета. Теперь надо оставить Колю наедине с творением и наблюдать со стороны.
Вместе с тетей Мотей мы ходим по классу (разумеется, тетя Мотя от меня ни на шаг не отступает — три моих пальца сейчас пытаются «перелепить» Колю, преодолеть его лень). Впрочем, это уже не класс, а фантастические дебри, где есть даже «пещера канареек» (ком пластилина с торчащим из него отростком — хвостом канарейки).
— Столько их набилось в пещеру, что одной не хватило места, вот она и выставила хвост наружу. По хвосту узнают, что канарейки внутри, и освободят их из пещеры, — объясняют ребята.
Тетя Мотя будто не слышит, только охает да ахает — восторгается! И при этом поглядывает на Колю. А он (чему тете Моте легко, а мне трудно поверить) все лепит и лепит. Браво, тетя Мотя!