Золотые часы, висевшие высоко в небе, медленно, но верно спускались в море. Безымянные цветы пристально следили за этим движением. Мгновения осыпались пляжной пылью, превращаясь в прибрежную полосу. Там неутолимый прибой ритмично уносил блестящие песчинки в неизвестность. В новую жизнь. «Тик» – набежала волна. «Так» – безвозвратно отступила, уходя от настоящего. Тик-так.
Игорь Яковлевич смотрел на море. Но видел что-то своё.
– Знаете, – наконец произнёс он, – 2008 год был для России годом страха. Оживились асы спецназа, ветераны тирании, палачи-силачи… – Он остановился и тихо и медленно произнёс ведомое только ему: – Пытки с третьей попытки… – провёл ладонью по губам, словно убирал какую-то гадость, затем продолжил говорить: – В мире происходили пугающие перемены. Беспокойство сводило с ума, стресс прорывался инфарктами. И первыми, как ни странно, сдавали мужчины.
– Почему странно? – удивилась Ольга. – Женщины значительно более стрессоустойчивы.
– Наверное. Но так или иначе в этот год мужики умирали рано. Сверхсмертность.
– Мужчины – пришельцы в этом мире. В магии считается, что женщина – хозяйка реальности. А вы – гости, не от мира сего. Из верхних миров уже упали, а в этом еще не прижились. Вот и неуютно.
Ольге показалось, что Игорь Яковлевич не слышал её, поскольку продолжал рассказывать о своём. Слова тяжело падали, будто сделанные из свинца.
– Всё началось с отставки Фиделя Кастро. Для многих из нас «кубинский друг Фидель» был такой же незыблемостью, как программа «Время» по телевизору. Затем был подписан договор о безвизовом режиме с Израилем. Нет, я нормально отношусь к ним, но ведь еще совсем недавно само слово «Израиль» можно было произносить либо с обличительным гневом на партсобраниях, либо тихим шёпотом на кухнях…
Ольга решила не перебивать.
– Весной президентом стал Медведев, а Путин – премьером. Народ вообще с глузду сдвинулся, поскольку не понимал, что происходит, но чувствовал подвох. В августе случилась война с Грузией. Я так сразу понял, что не видать больше боржоми как своих ушей. А ведь у меня всегда стояли бутылки на совещаниях. Вы знаете, что боржоми привёз в Россию еще в 19-м веке дядя императора Николая, великий князь Николай Михайлович…
Ольга не знала.
– Дальше – хуже. Начались умные речи высоколобых экономистов о мировом финансовом кризисе, падении фондовых рынков, оттоке капитала, кредитном перегреве, мать его. Никто не понимал сути, но все знали, что их грабят прямо сейчас, а слова, звучащие по телевизору, скороговорка напёрсточника. Кручу-верчу, запутать хочу. – Он горестно замолчал, но затем добавил: – И наконец, самая засада. Барак Обама стал президентом, первым темнокожим президентом за 232-летнюю историю существования Америки. Все мои друзья, у которых есть родственники в Израиле… – Он остановился, хмыкнул: – А это все мои друзья. Они утверждают, что там траур по этому поводу. Хрен его знает почему! Но верю. Хлебнём мы еще с этим чернокожим красавцем.
– Мне пора, – спохватилась Ольга.
Она понимала: если останется, будет секс. Возможно, роман. Ей нравился этот сильный и мужественный человек. Но не хотелось ничего усложнять. События в её жизни и так толпились нетерпеливой очередью, и вот-вот назревала потасовка. «Отложим до лучших времён», – сказала она себе, понимая, что это означает «никогда».
Мобильник ожил. Звонила горничная из далекого дома. Ольга извинилась и отошла в сторону.
– Мадам, извините, что беспокою, вашу собаку укусил ядовитый паук. Судороги. Врача вызвали.
– Позвони мне, когда будет врач. Уже лечу. Утром буду.
Ольга прервала связь. Риф, единственная любовь, мохнатый зверь с умными, всё понимающими глазами. Он в опасности. А её нет рядом. Ну почему, когда начинаешь помогать кому-то, у самой случаются неприятности? Будто в небесах не желают, чтобы посланные ими страдания кто-то облегчал.
– Вызову такси, мне надо уезжать. Оденьте Ванечку потеплее, ветер усиливается. Не забудьте, вам нельзя связываться с родственниками, для всех вы исчезли после отставки. В потусторонних мирах всё бюрократизировано, и никто без высшей команды не станет разбираться, что произошло. Человека не стало, и слава Богу, задание выполнено. Можно сдать дело в архив. Так происходит в 99 процентах случаев.
Ольга не могла предугадать, что эта история попала в тот самый злополучный один процент.
– Память прочистила, звезда Вифлеемская? Вот он, твой грех? Любуйся! – услышала Ольга голос женщины.
Та вновь стала собой, превратившись из пылающего огненного шара в заурядную толстушку, даже по-своему миловидную. Но глаза не горели любовью.
