Он не возражал, но сам присоединиться не торопился. Успеется. Тем более что жена беременна, скоро родится ребёнок, а там и школа. Хочешь не хочешь, придётся посещать монотонные собрания, слушать откровения учителя и вносить пожертвования.
В назначенное время поехал с женой в больницу, чтобы помогать и соучаствовать.
Роды были сложными. У влагалища любимой места не нашлось, там собралось много медицинского народу. Муж был отправлен к изголовью, где гладил по голове орущую, как раненый бизон, Людмилу, стараясь, чтобы она не откусила ему палец. Сумел увернуться, когда хрупкая женщина отломала перекладину у железной кровати. Устал страшно, ноги болели, голова кружилась, вдобавок прищемил ладонь. В какой-то момент хотел отпроситься домой. Медсестра поняла его состояние и прошептала:
– Будьте мужественны. Я принимаю роды каждый день и не сбегаю…
– Вы Гиппократу давали…
– Не давала. Насмотришься – никому не дашь.
Но у всего есть окончание. Врачи тянули-тянули что-то невидимое, но упорно не желающее вылезать, и наконец вытянули.
Существо было сине-зелёное, с огромной головой. Оно злобно оскалилось, обнаружив перед собой папу, и с угрозой заорало заклинание на незнакомом языке. Андрей испугался. Показалось, что доктора спрятались в дальнем углу, а медсестра пытается всучить ему злобного инопланетянина из фильма ужасов. Решил, что при следующих родах будет сидеть дома и грызть ногти в ожидании звонка. Потом приедет с букетом.
Сын, которого назвали Игорем, оказался вполне симпатичным малышом. Андрей с удовольствием возился с ребёнком и чувствовал себя в уютном, благопристойном семейном раю. Тем более что Мила очень похорошела.
В дом зачастила её мама, такая же религиозная и тихая, как и дочь.
Тёща вела себя разведчицей в логове врага: незаметно и тщательно изучала дислокацию. Она подозрительно обнюхала квартиру зятя, обнаружила портреты бывших жён и тихо, но яростно принялась что-то втолковывать Людмиле.
Андрей постарался не прислушиваться к чужой беседе, но волей-неволей услышал несколько нелестных эпитетов в свой адрес. Самым невинным из которых было «антихрист».
Дочь со спокойной краткостью улыбалась, гладя влажными и грустными глазами невинного ребёнка.
Тёща взяла на себя заботу о внуке, стараясь не допускать его к рукам отца. Она пела молитвы вместо колыбельных, регулярно окуривала квартиру от нечистой силы.
Андрею показалось, что в доме завёлся очень набожный дьявол.
Однажды, вернувшись с проповеди, Мила заявила:
– Давай поговорим.
– Что-то случилось?
– Андрей, только не сердись. Хочу поговорить о деньгах.
– Ну, слава богу. А то я уж подумал, что у тебя завёлся любовник.
– Не говори глупости. Ты много зарабатываешь и мог бы принести людям пользу.
– Пресвятая Милочка, понимаешь, я простой грешник, которому нет дела до человечества. Я могу даже вывесить плакат перед домом: «Голосую только за себя, жену и ребёнка!»
– Тебе всё шуточки.
– Я люблю тебя крайне серьёзно. И готов доказать прямо сейчас.
Милочка охнула, подобно своей маме:
– Только глупости на уме. – Она мило покраснела. Потом вдруг обернулась к тёмному коридору и громко произнесла: – Мама, мы заняты!
Послышались торопливые удаляющиеся шаги. Как она догадалась, что тёща подслушивала?
Милочка перевела ласковый взгляд на мужа:
– Наша община строит «город Солнца» в Сибири. Ты бы мог быть спонсором.
– Не мог бы.
– Почему?
– Что-то душит и сжимает грудь. Наверняка жаба. Сколько денег надо?
– Тысяч двести.
– Долларов?
– Конечно.
– Ух, как душит! Прямо не могу вздохнуть.
– Не в деньгах счастье.
– Верно. Но несчастье – в их отсутствии.
– Андрей, ты слишком привязан к миру вещей.
– Я в нём живу. Когда соберусь на тот свет…
– Будет поздно. Сейчас нужно зарабатывать Царствие Божье.
– Ну, думаю, лет пятьдесят у меня еще есть. Знаешь, когда предлагают что-то купить и говорят: «Срочно, времени нет», обычно жульничают.
– Ты считаешь, что я тебя обманываю?
– Минуту назад, признаюсь, была мысль.
– Эта тебя не красит.
Строгость в её взгляде возбуждала. Андрей представил, что она будет вытворять через пару часов в постели. Засопел, вздохнул и наконец сказал:
– Увы. У меня есть только один выбор – покаяние.
– Опять шутишь.
– Грущу, представляю епитимию, которую получу. По жопе? Больно?
– Тебе нет дела до несчастных и обездоленных?
– Виноват.
Он обнял её тёплые плечи. Ласково провёл пальцами по золотистому пушку у шеи.
– Плохо. Господу это не понравится, – подвела итог жена с милой, доброжелательной улыбкой.
Андрею вдруг показалось, что перед ним ящер Луфти, который ждёт что-то ведомое только ему. Он вглядывался в знакомые фиалковые глаза и видел в них только любовь. Но кошки скребли на душе плюшевыми лапками с острыми когтями.
Жена его поцеловала. Почувствовал, какие сухие и горячие у неё губы.
– Родная, ты на меня не сердишься?
– Ты мой муж. Любимый. Поступай, как считаешь нужным.
– Мне кажется, самое время покуситься на чью-то честь. – Андрей блудливо оглянулся в поисках бдительного ока вуайеристки-тёщи.
Милочка улыбнулась своей загадочной улыбкой и тихонько взвизгнула.
