Стол был сделан из цельного куска скалы, весил тонны и к перемещению был неспособен. Некоторые полагали, что сначала существовал стол, а потом сотворили небо и землю и вокруг него выстроили замок.
– Чем обязан?
– Дорогой Анри! Во-первых, соскучилась. Во-вторых, начальство интересуется: «Как наш барон поживает?» – «Хорошо поживает, – отвечаю, – планетой руководит, покоряет континенты и властвует над странами». А сверху подробностей требуют. Ведь когда хороший человек проповедает ложное учение, оно становится истинным. Когда же дурной учит истине, она делается ложью.
Асмодей наклонился и прорычал:
– Брат! Ночные кошмары не мучают?
Близкое соседство кошмарного лика демона не радовало.
– Крайне редко, – сдержанно ответил барон.
Асмодей оглушительно захохотал – так, что с веток свалились задремавшие пичуги:
– Смотри-ка, крепкий орешек. Сказал как отрезал.
Анри не разделил его радости, а спросил:
– Мне написать подробный отчет о своей работе?
– Ну что ты, – засмеялась дама. – Я всё знаю. Даже твоё увлечение принципами демократии. Если так пойдёт и дальше, скоро старых добрых монархий не останется. Не торопись. Демократия – это возможность каждого выбирать себе тирана. Если в сумасшедшем доме больным дать право голоса, они решат отнять деньги и наркотики у врачей и поделить поровну. А главврачом выберут самого опасного психа.
– Человечество – не сумасшедший дом, – возразил барон.
– Не обижайся, брат, но действительно очень похоже на дурку, – заметил Асмодей.
Анри попытался уйти от скользкой темы:
– Мне уже битый час морочат голову всевышние буквы. Не понимаю, чего хотят.
Белая дама удивлённо подняла бровь.
– Мой друг, плохо, что вы никак не научитесь читать «Слово». Ваша невнимательность и даже лень тому виной. Лишь сорняки растут сами, а добрые плоды требуют от человека работы.
Асмодей тоже поднял бровь, отчего морда перекосилась, а загнутые клыки вылезли из пасти:
– Это… как его… козырная джамба. Пора, амигос, просекать всевышние непонятки. Иначе на фиг ты здесь трёшься. Ясно?
Анри почувствовал, что его правая бровь тоже поползла вверх. Таким образом, у всех троих брови оказались задраны выше некуда.
– Что же здесь ясного? – возмущённо выпалил он. – Ты, например, понимаешь эти знаки? – ткнул Анри пальцем в демона.
– А мне и не надо. У меня своя работа, дел по это. – Демон рубанул себя лапой по горлу. Затем неожиданно согнулся пополам, растопырил согнутые лапы, принялся ритмично раскачиваться и вдруг продекламировал:
– Всё! Хватит! Заткнитесь оба! – рявкнула дама. И тут же продолжила обычным голосом: – Женщина даёт жизнь ребёнку. Но дальше тот живёт сам. Своим умом и руками создаёт всё вокруг себя…
Барон почесал затылок.
– Объясняю. Высшие силы требуют, чтобы вы, мой друг, научились кое-чему, весьма необходимому для чародея. Тем более что есть повод…
– А я разве чародей?
– А кого жгли на площади в четырнадцатом веке?
Анри промолчал, воспоминание обожгло пятки. Он взглянул на демона.
Тот пристроился у балюстрады, продолжая странно раскачиваться и делать жесты растопыренными когтями. Сзади, в разрез куртки, был пропущен хвост, который ритмично подёргивался. Асмодей широко улыбнулся, насколько позволяли клыки:
Демон быстро взглянул на даму и замолчал. Потом добавил: – Кривая, одним словом. Хотя прикольно получилось.
Анри решил не спорить и в этом случае.
– Асмодей, кто старое помянет, тому глаз вон, – ласково, но твёрдо прервала Белая дама и перевела взгляд на Анри. – Многие маги умеют ходить по воде. Но и рыбы так могут. Некоторые волшебники способны летать. Но навыком этим владеют птицы и мухи. Что же здесь выдающегося? Мы с моим слегка неадекватным другом научим тебя чему-то совершенно необычному. Кстати, любимый досуг всех небесных сил. Это называется «подселение в чужую душу». А заодно в качестве тренировки, дорогой Анри, ты выполнишь одну несложную работу. Объясни-ка ему, Асмодей, попроще. Начни с задания, пожалуйста. Только перестань трястись и раскачиваться. В глазах рябит.
Демон приступил к повествованию:
– Такая тема, амигос. По ходу, Божественный вуайеризм будем осваивать.
Белая дама подняла пальчик:
– Я же просила с начала и без этого глупого сленга.
Асмодей почесал затылок:
– Не глупый, а модный. Фактурно так получается. Ты же любишь стиль.
Дама кивнула:
– Ладно, говори фактурно.
Асмодей стал дёргаться и монотонно частить:
– Ближе к делу, – оборвала его дама.
– Ну ладно. Зацени, один святой чел решил ремонтировать церковь.
– Чел? – удивился Анри.
– Священник. Католический пастор. Пастырь, который всех пасёт. Въезжаешь?
– Йо, – ответил барон, который начал понимать новый стиль далёкого будущего.
