В начале пути полностью

— Но это наглая ложь!!! Как вы можете верить этим дикарям?! Я впервые слышу об этом!

— Да, я тоже так считаю. Ведь полковник английской армии не может опуститься до такой низости, как нарушать условия им же выдвинутого ультиматума, не так ли? Но это к делу не относится, я прибыл по другому поводу. Полковник Фергюсон, мне поручено передать следующее. Своим ультиматумом вы фактически объявили войну Русской Америке. В связи с этим вам дается двадцать четыре часа на то, чтобы покинуть Нью-Йорк. Я имею в виду вас, как подразделение английской армии. Кто захочет, может остаться, но перейдет в категорию военнопленных, обязанных сложить оружие. Всем сдавшимся английским солдатам и офицерам гарантируется жизнь, гуманное обращение и хорошее питание при выполнении установленных правил, а также убежище в случае отказа вернуться в Англию после прекращения военных действий, и защита от преследования английских властей. Из Русской Америки выдачи нет. Офицерам будет сохранено холодное оружие. Кто захочет вернуться в Англию после окончания военных действий, никаких препятствий в этом не будет. Всем жителям Нью-Йорка предлагается сделать то же самое. Кто захочет уйти — может уйти. Кто захочет остаться — может остаться. Никаких притеснений по национальному или конфессиональному признаку не будет. По истечению двадцати четырех часов колония Нью-Йорк, а также вся прилегающая территория, переходит под юрисдикцию Русской Америки, и все вражеские воинские формирования, находящиеся здесь, будут уничтожены. У вас двадцать четыре часа, полковник Фергюсон!

Не став дожидаться ответа, парламентеры вскочили в седла и быстро отправились восвояси, оставив после себя немую сцену. Никто не ожидал подобного. Первым пришел в себя майор Рэндалл.

— Господа, а ведь с них станется…

Рев раненого зверя был ему ответом. До полковника Фергюсона наконец-то дошло. Он орал и сыпал проклятиями, полностью потеряв контроль над собой. Стоявшие рядом офицеры, а тем более солдаты, опасались прервать этот поток ругани. Стаффорд потянул Сирла за рукав.

— Пойдем отсюда, Роберт. Все, что надо, мы уже услышали.

— Пойдем… Но что же теперь будет, Джон?

— Не волнуйся, ничего страшного не будет. Если полковник захочет поиграть в войнушку, то ему быстро надают по рогам. Только и всего…

Разумеется, англичане никуда уходить не собирались. Ни в течение двадцати четырех часов, ни в течение скольких бы то ни было. Это понимали обе стороны и не строили иллюзий. Но если со стороны тринидадцев было полное затишье, и они прекратили любые контакты с населением Нью-Йорка, то вот в самом Нью-Йорке началась бурная деятельность вновь прибывшего начальства, направленная на превращение колонии в неприступную твердыню. Правда, получалось не очень. Полковник Фергюсон столкнулся с неожиданной проблемой, решить которую безболезненно не мог. Население колонии просто нехотело воевать. Вообще. Ни с тринидадцами, ни с индейцами. Поскольку и с теми, и с другими у них давно мир и взаимовыгодная торговля. А голландцы… Где эти голландцы? Тем более треть населения Нью-Йорка — голландцы. Оставшиеся здесь еще с тех времен, когда Нью-Йорк был Новым Амстердамом. Правда, кое-что все-таки делалось. Попытались блокировать тринидадский форт, лишив его любой возможности общения с внешним миром. Но если на суше это худо-бедно удалось сделать, заняв позиции вокруг форта, то вот попытка заблокировать с моря провалилась, едва начавшись. Когда на следующий день фрегат «Эклипс» выбрал якорь и начал движение в сторону тринидадского форта, чтобы даже не вступить с ним в артиллерийскую дуэль, а просто блокировать выход из Гудзона, громыхнули выстрелы. Перед кораблем взметнулись фонтаны воды, а один снаряд все же угодил в цель, разворотив борт в районе верхней палубы. Надо ли говорить, что эта попытка оказалась первой и последней. «Эклипс» все же сумел развернуться и уйти обратно на внешний рейд. Хотя, скорее всего, ему просто позволили уйти. Тринидадцы дали понять, что шутить не намерены, и обозначили границу, за которую нельзя заходить. И как бы в насмешку вскоре две их большие лодки отошли от причала возле форта и направились вверх по Гудзону. Причем двигались они с довольно большой скоростью, но ни парусов, ни весел на них не было. Те английские солдаты, которые находились на берегу ближе всех, попробовали этому воспрепятствовать, открыв огонь из ружей. Следующий залп артиллерии тринидадцев накрыл их, смешав с землей. После этого огонь сразу же прекратился. Больше желающих испытывать судьбу среди англичан не нашлось.