Несмотря на все это, выполняя приказ Ставки, войска фронта продвинулись на 10–12 км и к 12 сентября вышли на рубеж восточный берег реки Десна, Рековичи, Столбы, Дмитрово, восточный берег реки Судость до Зноби и далее по восточному берегу реки Десна. Даже если бы войска фронта успешно продвинулись и дальше еще на 30–50 км (на что потребовалось бы дополнительно 6–8 суток, т. е. примерно до 20 сентября), это ничего не дало бы, так как противник уже к 15 сентября главными силами вышел в тыл к войскам Юго-Западного фронта. Кроме того, наступление противника с поворотом на юг развернулось на фронте более 200 км. Что в этих условиях могли сделать совершенно ослабленная 13-я армия и 3-я армия, еще неполностью сформированная из таких же ослабленных дивизий? Они натолкнулись вначале на те соединения врага, которые совершали поворот, т. е. на 24 и 47-й танковые корпуса Гудериана, 13 и 43-й армейские корпуса 2-й полевой армии, сюда же входило 35-е временное соединение, а затем на соединения 4-й полевой армии, занявшие этот участок. Авиационный же удар в тех условиях не мог решить задачу без соответствующего сочетания с полнокровным ударом наземных войск. Тем не менее фронт удержал свои позиции, что выбило аргументы из рук тех, кто призывал Гитлера к немедленному удару по Москве.
События, происходившие с 14 августа по 30 сентября, составили первый период боевых действий Брянского фронта. С 1 октября начался второй период. К этому времени немецко-фашистское командование, выполнив свою задачу на южном участке советско-германского фронта — заполучив в свои руки Киев, — нашло возможным все силы группы армий Центр, значительно усиленной к этому времени, бросить на московское направление.
Нельзя хотя бы кратко не рассказать о поистине трагическом финале действий нашего соседа, Юго-Западного фронта, ибо он имел самое непосредственное влияние на то, что произошло затем в районе Орла и Брянска.
Еще к концу августа 1941 г. явно обозначилось намерение противника нанести сильные удары на флангах Юго-Западного фронта. Начальник штаба этого фронта генерал-майор Тупиков со знанием дела проанализировал сложившуюся обстановку и внес единственно правильное предложение о немедленном отводе войск фронта. Оно встретило, однако, резкие возражения со стороны Сталина, и Военный совет фронта вынужден был отклонить его. Генерал Тупиков считал, что меры, принятые главкомом Юго-Западного направления южнее Кременчуга с целью ликвидации плацдарма противника, не принесли успеха. Противник расширял плацдарм и выходил непосредственно к Кременчугу, распространяясь на север. Отчетливо выявился замысел противника ударом с севера на Конотоп, Ромны и далее на юг и ударом с юга от Кременчуга на север в направлении Лубны выйти в глубокий тыл фронта.
Чтобы противодействовать ударным группам противника, по мнению начальника шгаба, требовался ввод крупных противотанковых резервов, живой силы и массированное воздействие авиации. Этих средств в распоряжении командования фронта не было. Небольшие силы (две — три стрелковые дивизии, два — три артиллерийских полка) могли быть сэкономлены за счет дальнейшего ослабления войск в районе Киева и южнее. Эти силы могли задержать дальнейшее продвижение ударных групп неприятеля лишь на 5–6 дней, но отнюдь не локализовать удар.
Начальник штаба Юго-Западного фронта предлагал, усилив фланги выводом сюда нескольких стрелковых дивизий и артиллерийских полков, начать отвод основных сил фронта на рубеж р. Сула и р. Псел. В процессе отхода могло быть выведено в резерв еще несколько стрелковых и артиллерийских соединений и частей, и эти меры могли предотвратить окружение, так как войска фронта, измотанные в предшествующих двухмесячных боях, кроме низкой боеспособности с точки зрения численности и вооружения, были морально ослаблены, их сопротивление в окружении не могло быть длительным. Предложение генерал-майора Тупикова было отклонено на заседании Военного совета фронта под давлением Ставки.
При этом член Военного совета фронта М. А. Бурмистенко сказал, что Киев ни в коем случае оставлять нельзя. Испанцы, не имевшие армии, сумели удержать Мадрид свыше года. Мы имеем все возможности отстоять Киев и, если войска фронта попадут в окружение, будем оборонять Киев в окружении.
Сталин в данном случае пренебрег одним из главных принципов военной стратегии о необходимости сберечь армию, даже рискуя потерять территорию. Когда возникает дилемма — удержать территорию или отводить войска, сохраняя их боеспособность, как правило, следует идти на сохранение армии, жертвуя территорией.
Командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос под давлением Сталина не смог принять своевременно мер для спасения своих армий, хотя и знал, что угроза окружения стала неизбежной.
