Во время боев за Торопец я находился на участке 249-й стрелковой дивизии, наносившей главный удар, и был ранен. Это случилось в километре от Понизовья (по дороге на Торопец) в 10 часов 20 января 1942 г. во время налета вражеской авиации на наблюдательный пункт командира 249-й стрелковой дивизии, куда я приехал из Понизовья. Мне тут же сделали перевязку, установив перелом обеих костей голени правой ноги. Я приказал отвезти меня на командный пункт армии и попросил никуда не доносить и не сообщать войскам о моем ранении, но эта просьба не была выполнена, и пока я добирался до КП армии, все узнали, что я ранен. Врачи встретили меня на КП в белых халатах и предложили ампутировать ногу. Я не согласился и просил врачей положить перебитую ногу в гипс, что они и сделали. Такое решение оказалось весьма разумным. Кости срослись, и я не лишился ноги.
Этот обычный в боевой обстановке случай произошел, к сожалению, в то время, когда наступательная операция была еще в полном разгаре. Армия выполнила лишь первую половину задачи. И я решил, несмотря ни на что, остаться в армии до тех пор, пока задача не будет выполнена полностью, о чем безотлагательно и донес в штаб фронта и в Ставку Я сделал это по здравом размышлении, зная, что остаться в строю с таким тяжелым ранением нелегко, ведь нужно командовать и непрерывно руководить войсками с носилок. Я рассчитывал, что у меня хватит на это выдержки. Несмотря на поистине дикие боли в ноге, я не принял во внимание настоятельные требования врачей, которые уверяли меня, что если я немедленно не эвакуируюсь в тыловой хирургический госпиталь, то в лучшем случае лишусь ноги, а в худшем — наживу гангрену, и тогда вообще неизвестно, чем кончится дело.
Все это я хорошо понимал, но долг перед Родиной повелевал мне остаться в строю и продолжать руководить войсками. Я, что называется, выносил план этой операции, врос в боевую обстановку на этом участке, поэтому считал, что мне, даже раненому, будет легче довести дело до конца, чем новому человеку.
На следующий день мне была передана телеграмма из Ставки, в которой говорилось, что Сталин дважды справлялся о моем здоровье и высказал пожелание, чтобы я остался на месте, если есть к этому хотя малейшая возможность.
Я ответил, что еще вчера сразу же после ранения донес Верховному Главнокомандующему о том, что останусь в строю и при любых обстоятельствах доведу дело до конца
В течение последующих 23 дней, т. е. до полного выполнения задачи, поставленной Ставкой, мне пришлось командовать войсками с носилок, с перебитой ногой, положенной в гипс. Эти 23 дня стоили, наверняка, нескольких лет жизни. Кроме физических страданий, я и морально пережил немало, прежде всего потому, что из-за своей неподвижности не мог бывать в войсках, помогать им организовывать и вести бой, учить штабы и командиров управлять войсками. Однако должен сказать, что эти невзгоды и переживания не сломили моей воли, я стремился твердо и уверенно руководить войсками.
Но вернемся к боям за Торопец. В течение ночи 21 января части привели себя в порядок, подтянули тылы, пополнили боеприпасы и организовали штурмовые группы для борьбы внутри города. Атака началась на рассвете. Первым нанес удар 925-й стрелковый полк. Для отражения его атаки противник бросил свои основные силы. Воспользовавшись этим, остальные наши части стремительным броском ворвались в город. Гитлеровцы в панике устремились на запад. Но там их ждали специально выделенные 925-м стрелковым полком подразделения, а также передовые отряды 360-й стрелковой дивизии. Большинство бежавших было уничтожено, многие сдались в плен.
Итак, после двухдневных упорных уличных боев 249-я стрелковая дивизия, 48-я и 39-я стрелковые бригады и части 360-й стрелковой дивизии к 10 часам 21 января полностью овладели г. Торопец. Оборонявшие город части противника были разгромлены. Мы захватили богатейшие для того времени трофеи: шесть танков, много различного вооружения, 723 автомашины, значительное количество боеприпасов, около 450 тыс. снарядов, несколько миллионов патронов, 1000 бочек с горючим. И самое главное — было захвачено до 40 складов с продовольствием. Эти продовольственные склады мы превратили в свои армейские. Их запасами армия питалась в течение месяца.
Трудно переоценить значение для армии успеха Торопецкой операции и захвата баз снабжения противника. Несмотря на мое тяжелое состояние, я радовался успехам армии и с гордостью донес о них в Ставку.
В районе Торопца наши воины обнаружили свидетельства зверских преступлений эсэсовцев против нашего народа. Среди захваченных документов, в частности, был отчет командира кавалерийского полка СС, входившего в эсэсовскую бригаду, разгромленную при освобождении Торопца. В отчете докладывалось об умиротворении Старобинского района в Белоруссии, а также что наряду с 239 военнопленными отрядом было расстреляно 6504 мирных жителя, причем указывалось, что отряд действовал в соответствии с приказом по полку № 42 от 27 июля 1941 г.
