Устроившись на полу тормозной площадки — так меньше продувало, — Аркадий Павлович пытался понять, куда теперь их везут. Когда за пологими холмами полей показалось лениво поднимавшееся солнце, стало понятно — состав двигался на юг. Еще немного, и, дойдя до станции с незнакомым названием и объявлением на двери «Буфет закрыт», паровоз потащил весь состав к водокачке.
Пока он, шумно пуская пары, набирал воду, Аркадий Павлович спустился с площадки. Служебный вагон рядом оказался почтовым. В тамбуре его отворилась дверь, и над лесенкой появилась худенькая девушка в форменном жакете, надетом на цветастое летнее платье.
— Что это за станция? — спросила она, увидев на путях человека в сером костюме.
— Не разобрал толком названия, — ответил Аркадий Павлович. — А куда нас везут, не имею понятия.
— И вы, значит, не знаете…
Он объяснил, что прибыл сюда на площадке.
— Простыли поди? Ночь-то холодная.
— Померз, конечно. Теперь ничего.
— Идите погрейтесь, — позвала девушка. — По инструкции, к нам не положено, но что уж тут…
Она не только пустила его в вагон, но еще предложила кружку негорячего слабенького чая.
Аркадий Павлович увидел полки, на которых, аккуратно разложенные, теснились холщовые пакеты с почтовой корреспонденцией и запечатанные сургучом мешки.
Поймав его взгляд, хозяйка служебного вагона вздохнула.
— Одна я. Напарница осталась. Сказала — догонит. Не знаю… Почты у нас вон, полный вагон… Адресов только тех уже нету. Теперь куда ж все?.. — Помолчав, добавила: — И вы, вижу, мыкаетесь.
Была она простой и застенчивой, с волосами, по-провинциальному расчесанными на пробор и собранными на затылке узлом. Узнав, что ее случайный спутник — ленинградец, обрадовалась, сказала:
— Мама моя там была. Говорила — люди вежливые, все тебе объясняют… И письма из Ленинграда всегда ладненькие. Марочки наклеены аккуратно. Доплатных не бывает.
— Да что вы, — улыбнулся Аркадий Павлович, приняв слова девушки как любезность в свой адрес и подумав о том, что вот уже сколько дней он не улыбался.
От девушки, которую звали Татьяной, он узнал, что городу, из которого они выехали ночью, грозило окружение и был приказ — немедленно вывезти на юг все что возможно.
Теперь он догадался, почему удивились в Ленинграде, услышав, откуда он говорит. Выходило, они там знали о положении на фронте больше, чем он! И вдруг со всей ясностью понял, что ждет Ленинград, если из него выезжают театры. Он допил чай и поставил кружку, молчал, не потревоженный девушкой. Потом неожиданно для нее проговорил вслух то, что думал:
— Нет, в Ленинграде им не бывать. Не может этого быть. Да, не может!
К утру следующего дня театральный груз окончательно застрял в дальнем тупике одного из городов на юге российской земли. Почтовый вагон с симпатичной Таней увезли. Вероятности в ближайшее время двинуться к Москве было мало. Положение осложнялось еще и тем, что деньги, вырученные от продажи пальто, кончились. Он оказался с мятой трешкой в кармане.
Кольцо!.. Мысль о нем уже приходила в голову как выход на крайний случай. Лидуша, как всегда, настояла, чтобы он надел, когда уезжал… Защитный талисман!.. Вот оно и выручит его в трудную минуту. Лида?! Нет, она не бросит упрека. Она поймет его… Всегда понимала.
Вряд ли тут еще существовали ломбард или магазин скупки драгоценностей, но базар… В каком южном городе не найдется базара, где можно продать золотую вещь?!
Расспросив на станции, где находится толкучка, Аркадий Павлович отправился в город.
