Подошел Шелохович. Улыбнулся.
- Ну, как тут у вас дела?
- Все в порядке. Самолет готов к вылету, - отрапортовал я.
- Посмотрите, товарищ инженер, - предложил Богаткин.
- Не надо. Верю вам.
- Так я мигом расчехлю... Вот...
Богаткин дернул за шнур, и самолет мгновенно расчехлился.
- Отлично, - восхитился Шелохович.
- Это мы с командиром придумали, - застенчиво проговорил Богаткин. Будет тревога - раз, и полетели.
- Молодцы! - Видно, инженеру это новшество понравилось. - Вот вам, Грачев, и второй материал для боевого листка. Золотые у них руки. Не мешало бы и другим экипажам перенять.
Шелохович поблагодарил за хорошую службу и двинулся дальше. И тут засуетился Богаткин. Он подозвал Германошвили, шепнул ему что-то на ухо. Тот барсом вскочил на плоскость, открыл боковой капот и подвел патронную ленту в зубчатку.
Заметив мое недоумение, Богаткин пояснил:
- Не удивляйтесь, командир. Не успели зарядить пулеметы, - хотелось показать Шелоховичу новинку. Не ради хвастовства, не думайте.
Я понимал, что это не пустое бахвальство, и промолчал. Ударили в рельс. Все потянулись на перекур. Курилка служила своего рода пунктом сбора и переработки различной информации. К ней, как магнитом, тянуло и курящих и некурящих. Здесь всегда можно было услышать свежую новость, до слез посмеяться над пикантным анекдотом, поговорить о делах насущных.
Начальство знало наше любимое место сборов, и потому не случайно именно около курилок на стендах вывешивались свежие газеты, боевые листки, графики соцсоревнования. Тут же был установлен питьевой бачок с кружкой, привязанной цепью.
Незадолго до нашего прихода Грачев и Ротанов повесили свежую стенгазету. Около нее сразу же столпились летчики. Все смеялись над карикатурой Ротанова.
- Вот так черномазик, - настоящий Шевчук! - гоготал кто-то. И действительно, рисунок очень напоминал нерадивого техника Шевчука, того самого, которому только что выговаривал Шелохович за грязный инструмент. Неряха был изображен гаечным ключом в широченных галифе. Выглядел он очень потешно. Даже сам Шевчук хохотал от души.
В курилке тоже стоял гомерический хохот. Летчики до упаду смеялись над анекдотом Лени Крейнина. Громче и раскатистее всех хохотали сам рассказчик и охающий Хархалуп.
Внезапно смех оборвался. Над аэродромом повис низкий протяжный гул. Со стороны города показались два неизвестных самолета. Над нами они резко снизились и, оставляя за собой дымок, свечой взмыли вверх. Воздух прорезал незнакомый, протяжный рев. Промелькнули точеные, как веретено, фюзеляжи, короткие, закругленные крылья. На крыльях мы с удивлением увидели красные звезды.
О том, что полк скоро получит новые самолеты, поговаривали уже давно, хотя начальство хранило это в строгой тайне: Командир полка внезапно куда-то уехал, прихватив с собой инспектора по технике пилотирования и командира первой эскадрильи; предполагали, что они отправились смотреть истребители, которые испытываются на заводах. Поэтому мы с радостью наблюдали за этой парой. Летчики сгорали от любопытства. Дежурный по стоянке даже забыл объявить о конце перерыва.
Самолеты описали над городом круг, разошлись, выпустили сначала шасси, потом закрылки, чтобы уменьшить посадочную скорость. Но даже и такая скорость казалась нам непривычно большой; не верилось, что для нее хватит аэродрома. Самолет шаркнул колесами по земле, слегка подскочил и устойчиво покатился.
Мы сорвались с мест и бросились к новым машинам; такие нам не доводилось видеть даже на картинах. Остановил всех мощный бас Хархалупа. Забренчал обрезок рельса, и летчики неохотно побрели к своим самолетам.
"Миги" - а это были они - зарулили на стоянку первой эскадрильи; из кабин выскочили высокий, чуть сутуловатый командир полка майор Иванов и маленький худощавый капитан Атрашкевич.
Нам уже не работалось. Все глазели на новые истребители, восхищались красивой формой, многочисленными приборами, загадочными рычагами, кабиной. Особенно восторгались радиостанцией. Но, когда узнали, что вес "мига" почти в два раза больше "чайки", несколько усомнились в его высокой скороподъемности. Но ничто уже не могло испортить хорошего настроения.
Было это в конце апреля 1941 года. А вскоре после майских торжеств в полк прибыли новые истребители, и тот день стал для нас настоящим праздником.
* * *
С каждым полетом мы взрослели, накапливали опыт, приобретали необходимые летчику-истребителю навыки: освоили групповую слетанность звеньев, отработали высший пилотаж в зоне, научились неплохо вести одиночные воздушные бои. Все уже отстрелялись по наземным и воздушным целям; на очереди стояли групповые воздушные бои. Но до совершенства было еще далеко. Предстояло многое понять, многому научиться. В том же, что мастерство придет, никто не сомневался. Нужно было только время и тренировки.
В те годы по призыву партии: "Комсомол - на самолет!"- тысячи юношей и девушек ринулись в небо.