Ради награды, назначенной за голову сталкера, удвоенной после провала двух рейдов по его душу, и возмездия за погибших товарищей, наёмник всегда готов идти до последнего. Делать до конца, коли взялся. Теперь у Бабуина к этому бродяге индивидуальный счёт, и пока игра стоит свеч, надо пробовать. В этот раз он точно не отступится не солоно хлебавши.
Поэтому Бабуин снова собрался в Рыжий Лес с командой первоклассных профи — Бергом, Стритером и Минусом. По приказу Бехрама, истребителям выдали лучшую снарягу, оружие и амуницию. Бехрам прозрачно намекнул, что предоставленная услуга должна иметь отклик, отдачу, иначе несдобровать Бабуину-приказчику. Теперь этот Ярый точно не вырвется.
Надо было только переждать Выброс.
Всё стылое, промозглое, туманное утро лил дождь. Кисель и Ярый выбрались из укрытия. У Ярого на поясе висела «луна», Кисель держал SG-552.
— Ну, что, идём? — спросил Кисель.
— Погодка хорошая, — сказал Ярый, наслаждаясь природой. Какой бы то ни было аномальной, но природой. — Куда теперь?
— Всё туда же, — ответил напарник. — Скоро дойдём до развилки. Оттуда до Бара немного.
— Молодец ты, Кисель, — сталкер задумался, как прекрасна жизнь и её лучшие, счастливые моменты, которые хочется ловить руками и впитывать в себя, не отпускать ни на минуту. — Таким же и оставайся. Весёлым, наивным, умеющим радоваться. Зона тебя не испортит, это точно. А вот люди, скажем так, контингент, вполне. Смотри, какое всё белое… Как вата сахарная. Ел когда-нить?
— Постой-ка. Согласен, люди влияют, но и место влияет! Все эти зомби, кровососы, снорки… Зона умеет быть страшной! В ней столько народу гибнет, пачками!
— Пускай. Ты не поддашься Черноте, воспринимай Зону как просто игру компьютерную. Не забудь только, что жизнь в ней одна. Потому как начнёшь воспринимать её сугубо мраком, несущим смерть, станешь циником, отмороженным. Не надо так.
…Вроде бы Ярый ценил жизнь. Но сейчас испугался потерять её, расстаться с тем, что у него было. Когда терять нечего, и умирать не страшно — пофиг да и всё, а вот когда ты понимаешь, что жизнь взаправду тебе нужна, расставаться с ней не хочется.
Он и не будет.
— Я не буду циником! Хочу быть, как ты.
— Я — циник. Точно тебе говорю.
— Не может быть…
— Оно так есть, внутри. Так и останется, ничего не поделаешь.
Полтергейст не поверил глазам своим.
Так же, как Ярый и Кисель были уверены в гибели бандитов, сражавшихся с химерой, и гопники думали, что сталкеров накрыл Выброс. КАК? Что за невероятная живучесть-везучесть? Ладно, бандиты заранее приметили схрон, куда сигануть, а со сталкерами-то что?
Ведь эти двое сейчас вопреки всему, живые и невредимые, стояли в каких-то десяти шагах от Полтергейста и его шайки, балдея от утреннего воздуха и вообще всего. Да, и такие моменты бывают.
Дальнейшее потрясло главаря ещё больше. На поясе одного из сталкеров висел артефакт «луна». Глаза бандитов хищно заблестели. Бабуин вглядывался несколько раз — точно, «луна». Причём, когда он с людьми шмонал этих двух проныр, не было у них такого ценного ништяка. Морок? Контролёр? Галлюцинация?
— Планы меняются, — объявил ораве Полтергейст. — Крадёмся за ними по-тихому, выжидаем подходящий сами знаете что, валим обоих и арт наш. Тактика шакала, называется. Но не церемонимся, при первой же возможности ударить неожиданно нападаем.
Коршун в предвкушении потёр ладони.
Тарасов был предсказуем, как часы, и прямолинеен, как копьё. По крайней мере, сейчас — убедился своими глазами, что Люда знакома с огнестрельным оружием и знает, как с ним обращаться, воочию, из чего Люда сделала вывод, что в Роще он собственнолично не пребывал. Затем зачитал ей устав «ДНК», устно протестировал на способность действовать в экстренной ситуации и взял клятву. Людмила долго не велась на уговоры дать Тарасову присягу верности, но пришлось. Лже-лейтенант был довольно сообразителен, заставив её поклясться жизнью внука, но новоиспечённая «дээнкашница», она же бывшая «фээсбэшница», оказалась хитрее — произнося заветные слова, скрестила пальцы за спиной. В конце концов, она сказала это под давлением, значит, фраза затем может быть отвергнута. Губы её говорили, но разум не запоминал сказанное. Пока можно этим красавцам чего угодно наобещать, поведутся — а потом, поступив, как беспринципная тварь, обмануть их. Ведь играть на эмоциях пожилой женщины, ищущей внука своего, частичку её души, — поступок, не в самом выгодном свете выставляющий лейтенанта Тарасова. Значит, и мы пожестим. А вступала Нева в клан исключительно ради внука, не имея других помыслов, хоть Тарасов и сулил ей золотые горы. Хотя, если б припёрли, и так бы пришлось вступать. Вариантов немного.
