Киру уже не по рекламным роликам были знакомы винно-розовые, пепельные, пастельные оттенки Марса, стеклянные жилые купола, укрепленные шестигранными стальными ячейками, тусклое солнце, песок кирпичного оттенка, постоянные пыльные бури, колоссальная гора Олимп, которую включали во все буклеты. Невероятная высота в двадцать шесть километров… Хотя и площадь этот гигантский кратер занимал огромную, поэтому склоны у него были достаточно пологие. Вообще Кир не любил слишком туристические места, но Олимп определенно стоило увидеть каждому.
Тем временем началась посадка. Кир нашел свою каюту, убрал багаж на специальную полку, познакомился с попутчиками. В инфоре высветились все необходимые инструкции для полета в режиме невесомости, хотя он знал их наизусть. Гравитация появлялась позже, когда корабль набирал нужную скорость. Девушки из экипажа челнока обходили пока открытые каюты, проверяя, чтобы нигде не было незакрепленных предметов. Безопасность на борту была в приоритете. Здесь уже не было немного игривой формы стюардесс. Диона… Это был дальний космический рейс, и экипаж пассажирских палуб носил синие комбинезоны с нашивками. Всем желающим раздавали гравитационный коктейль, который смягчал действие перегрузки и последующей внезапной невесомости.
Его снова ждал Сатурн – холодно-желтый, грандиозный в своем одиночестве. Сколько раз Кир слушал его грустные песни в эфире сквозь треск помех во время бессонных ночей? Музыка небесных сфер. Однажды Киру довелось побродить в скафандре по поверхности Дионы во время наземной высадки с геологической экспедицией. Дымчатый розоватый лед, непроглядные черные тени, зазубренные торосы и ледяные глыбы, похожие на дома великанов. Солнце здесь казалось далекой маленькой звездочкой.
Объявили предстартовую готовность. Киру выпала большая часть – понаблюдать за стартом с капитанского мостика. Конечно, он не был обычным пассажиром или рядовым работником верфи, но это грело сердце. Вид потрясающий: горы, равнины, барашки высотных облаков… Голубой ореол вокруг Земли таял, уступая место глубокой густой синеве. А Кир тем временем размышлял, удастся ли ему задуманное? Осознает ли он всю сложность задачи, представляет сопротивление, с которым столкнется? Или ему снова будет казаться, что он шагает по облакам, не подозревая, как близок край пропасти?
Капитан включил динамик:
– Добрый вечер! Говорит командир корабля. Мы рады сообщить, что только что покинули атмосферу Земли и легли на курс для ускорения. Полет проходит в штатном режиме. Вскоре пассажиры смогут проследовать на прогулочную палубу.
В штатном режиме… За свою длинную карьеру Кир полюбил эту фразу из официальных отчетов.
Конечно, до почты руки дошли только вечером. Кир открыл письмо, начал читать, и улыбка уже не сходила с его лица.
Голубые отблески падали на лицо Джиллиан, на прекрасно уложенные платиновые локоны. В этот момент в ней не было ни тени тщеславия, только созерцание, открытие, удивление. Сальто и винты при гравитации в одну шестую земной можно было крутить по двенадцать раз в самых разнообразных комбинациях, поднимаясь под самый купол. Гимнасты двигались, не подчиняясь земным законам, не подчиняясь силе тяжести.
Каракас не был запоминающимся городом: однотипные скопления многоэтажек и убегающие в гору пестрые лачуги бедных кварталов, но за время пребывания в Венесуэле капитан несколько раз бывал здесь по делам, поэтому нисколько не был разочарован. Однако он всегда был рад, когда удавалось отыскать что-то, не бросающееся в глаза, какое-нибудь новое, необычное, запоминающееся местечко. Седов вздохнул и расправил плечи – приятно было не изменять привычке ходить налегке. Время днем у него было, и большой пакет с подарками: местным шоколадом, серебряным браслетом для Бьянки, нарядной индейской куклой для дочки, всякой всячиной для друзей и родителей – он отвез в аэропорт и оставил в камере хранения.
Кир огляделся. Это было погруженное в приятный полумрак просторное помещение с несколькими залами. Стены украшали старинные плакаты, черно-белые фотографии знаменитых блюзменов, несколько электрогитар и мерцающие с легким шипением винтажные неоновые вывески. В воздухе парили светильники в виде покатых полупрозрачных дисков. Иногда они подплывали к посетителям и зависали над столиками, озаряя лица теплым неярким светом. Гости могли оставить их на месте, жестами подзывать или отпускать. В остальное время эти выросшие светлячки, предоставленные сами себе, медленно описывали большие плавные дуги.
