– Жестко, но эффективно. Слушай, – Наташа выставила босые ноги, – у тебя нет случайно тапок? Что-то так жить захотелось.
Они рассмеялись, на секунду позабыв, что их жизням действительно угрожает опасность.
Егор терпеть не мог алкоголиков. Причем таковыми являлись для него все, кто мог позволить себе выпить в его обществе. Он сторонился таких людей. К черту! Кого он хотел обмануть. В первую очередь это люди сторонились его, а уже во вторую он старался избегать пьяных компаний. Егор был долбаным магнитом неприятностей. А алкоголь, в ком бы ни находился, нес их. Каждый подвыпивший норовил помочиться в его сраную чашу терпения, которая никогда не переполнялась. Но для себя в оправдание собственной трусости Егор выбрал моральную сторону вопроса. То есть он не хотел себе признаваться в том, что боится оплеух и зуботычин. Ему просто было жалко родню забулдыг, видящих представления изо дня в день. Вот и сейчас, глядя, как его приятель напивается в присутствии племянника, ему стало противно. Мальчишка, вошедший в комнату, когда они разговаривали по скайпу, явно хотел поиграть, а его дядя уже играл со своими взрослыми игрушками. Толик напился настолько, что даже не заметил вошедшего подростка. Авдеев бы тоже его не заметил, если бы в какой-то момент Данилов не отклонился немного в сторону и не показал ему дверной проем. Вот тогда-то Егор и увидел темный силуэт ребенка. Он хотел поиграть. Например, в прятки. Только теперь, после воспоминаний об этой игре, Егор смог связать видения в туалете и с камеры Толика.
Авдеев подскочил. Стул откатился к двери, клавиатура упала на пол.
– Не может быть, – прошептал он. – Этого не может быть.
Он схватил телефон и принялся судорожно вдавливать кнопки в поиске номера Данилова. Его нужно предупредить. Нажав вызов, Егор поднес трубку к уху, взял стул и присел, так и не подкатив его к своему столу. Пока гудки раздражали, он подумал о том, что отсутствие Смирнова во время недавнего приступа сохранило их и без того некрепкую дружбу.
Не видать бы тебе боулинга, как своих…
– Але, – крякнуло в трубке.
Толик за прошедшие с их последнего разговора минут тридцать, судя по голосу, принял суточную дозу.
– Толик, это Егор.
– А-а-а, дружище! Решил все-таки помочь мне «уложить племяша»?
Так это племяш! Егор даже выдохнул, а потом набрал воздуха, чтобы спросить теперь уже и так очевидное.
– Так у тебя и правда гостит племянник? А то я тут себе напридумывал…
– Ты напридумывал. – Голос Толика изменился. – Слушай, Авдеев, кто из нас сейчас пьяный?
Егору вдруг показалось, что время повернулось вспять и к нему относятся так же, как три дня назад.
– Моя сестра живет в Железнодорожном, помнишь?
Егор кивнул, и плевать, что его никто не видит. Он просто об этом помнил, а это значило…
– И неужели ты думаешь, что она оставила бы десятилетнего пацана с таким непутевым братом?
– Нет, – сказал пересохшими губами Егор. – Ты сейчас в квартире?
– Чего? – не понял Толик.
– Если ты сейчас в квартире, то уходи немедленно.
– Слушай, Егор, что за херня у тебя в голове? Я же тебе сказал: я здесь один. Приходи, составишь компанию.
– Толик, в квартире есть кто-то еще. Я видел его за твоей спиной.
У Авдеева от собственных слов мурашки побежали по спине.
– Уходи, – сказал он в пустоту. Абонент отключился.
Данилов дернулся и медленно повернулся в кресле. В комнате никого не было, но ощущение присутствия кого-то чужого появилось и не хотело уходить. Несмотря на выпитое, Толик пытался мыслить здраво. Он знал, что есть рациональное объяснение тому, что увидел за его спиной Егор. Он просто увидел силуэт. А что может напомнить… Толик встал и отошел к столу. Посмотрел на светлый прямоугольник дверного проема, потом присел, чтобы глаза были на уровне камеры. Он мог принять за силуэт мальчишки белье, сваленное в кресле. Точно, если наклониться чуть вправо и вперед, то… Нет, Толик понимал, что это всего лишь белье. А Егор мог и не понять. Искажение камеры, преломление света, да что угодно, хоть таблетки экстракта валерьяны, принятые до этого Авдеевым, могли нарисовать любые картинки. Егор увидел то, что хотел увидеть.
Толик, довольный собой и удачным расследованием, сел в кресло и подъехал к столу.
– Дело закрыто, – сказал он и, взяв бутылку, налил в стакан. – За недостаточностью улик.
