Пустовалов Б. М.
В ночном небе Сталинграда
Об авторе: В годы войны Б. М. Пустовалов летал на ночных бомбардировщиках. Он бомбил фашистов в Сталинграде, на Курской дуге, в Польше и в Восточной Померании. За мужество и отвагу награжден тремя орденами. Уже в мирное время полковник В. М. Пустовалов был удостоен ордена "За службу Родине в Вооруженных Силах" III степени. Ныне Б. М. Пустовалов живет в Москве, проводит большую военно-патриотическую работу среди молодежи.
В ночном небе Сталинграда
Этот день мы, курсанты Мелитопольской военной авиационной школы, в начале войны эвакуированные с Украины в тихий заволжский городишко, ждали всю тяжелую зиму 1941 года. И все-таки он (Пришел неожиданно. Просто однажды утром нашему курсу скомандовали общее построение, и...
...Мы стоим под палящими лучами июльского солнца. Все, как один, - в застиранных, выгоревших гимнастерках, в ботинках с обмотками. В петлицах у каждого - по два только что нацепленных треугольника. Сержанты! Генерал, прибывший из Москвы с приказом Народного Комиссара Обороны, долго рассматривает наши осунувшиеся лица, потрепанное обмундирование, стоптанные ботинки. Что он думает в эти минуты? Может быть, в его памяти встают картины великолепных торжеств по случаю выпуска летчиков в недалеком довоенном прошлом? Тот безукоризненный лейтенантский строй в ослепительно белых накрахмаленных рубашках, тщательно подогнанных темно-синих френчах, опоясанных желтыми поскрипывающими ремнями? Во всяком случае, сейчас картина совсем иная.
Генерал хмурит брови, суровеет и, выдержав паузу, громким голосом начинает читать приказ о нашем досрочном выпуске. В это время один из курсантов, сделав неуверенный шаг вперед, вдруг качнулся и грохнулся лицом вниз на вытоптанную пыльную землю.
Несколько секунд оцепенения. Запнулся и замолчал на полуслове генерал. Руки товарищей тут же подхватывают потерявшего на мгновение сознание курсанта, и ритуал посвящения нас в летчики продолжается своим чередом.
Нет, никогда еще за всю свою жизнь генералу не приходилось присутствовать на таком необычном выпуске!
Однако мрачное настроение постепенно меняется, когда, по команде рассыпав строй, бывшие курсанты начинают наперебой атаковывать его по существу одним и тем же вопросом; "Когда на фронт? Скоро ли сядем в боевые машины?"
- А не рано ли еще вам на фронт? Вон ведь ив пешего строя даже падаете, - скудо улыбается генерал.
- Это случайность, - хором отвечают сержанты. - На самом-то деле он парень здоровый, только вот солнца не переносит. Сибиряк, из холодных краев...
Здесь же стоит и виновник этого происшествия. Смущенно теребя выгоревшую пилотку, говорит умоляюще:
- Не слушайте их, товарищ генерал, не было со мной такого, чтобы от солнца в обморок падать. Видно, ослабел малость за зиму. Харчи-то слабоватые. - И тут же, горячо сверкнув темными глазами, просит: - Отправьте меня на фронт. Батя мой давно уже воюет, а я все в тылу околачиваюсь.
- Обещаю, - отвечает генерал, - будете на фронте. Но не все сразу. Некоторым придется на время даже сменить профессию.
В этих его словах - горькая беда вашей авиации первых лет войны. Мы это знаем. Ведь еще в июне 1941 года внезапным ударом по аэродромам фашисты уничтожили более тысячи наших боевых самолетов. И в 1942 году авиационная промышленность все еще не была в состоянии восполнить этот урон. Тогда-то и появилось обидное прозвище "безлошадный". То есть летчик без самолета. В запасных авиаполках их скопилось в то время немало. Вот почему в 1942 году было даже принято решение - часть выпускников авиаучилищ временно направлять в артиллерию и пехоту, а также в наземные технические войска, а некоторых других сажать на учебно-тренировочные самолеты По-2, которые использовались в качестве ночных бомбардировщиков.
Признаться, эта последняя идея многим из нас казалась тогда абсурдной. В самом деле, что может сделать против современных по тому времени боевых средств противника самолет, оклеенный из фанеры и перкали, обладающий скоростью 100 километров в час и максимальным потолком в 1500 метров? Одно дело - использование его для связи. Но в качестве бомбардировщика, да еще ночного...
Однако уже первый опыт боевого применения По-2 показал, что эта верткая, легкая машина способна на многое. Посыпались с ночного неба на вражеские командные пункты бомбы, начали взлетать на воздух склады боеприпасов и горючего, застонала в ужасе немецкая пехота от изнурительных бомбардировок этого тихоходного и невидимого работяги. И понес самолет на своих легких крыльях буквально легенду о себе. Наша пехота ласково окрестила его "кукурузником", фашисты вначале звали пренебрежительно - "рус фанер". Впрочем, очень скоро они дали ему более солидное прозвище - "Иван ужасный" и "Железный Густав". Очевидно, имелась в виду загадочная для гитлеровцев неуязвимость По-2.
Кстати, именно этот самолет и имел в виду генерал, когда говорил с выпускниками Мелитопольской авиашколы о возможной перемене профессии.