Массируя ноющие плечи после тренировки в спортзале, Дзы подошла к краю небоскрёба. Отсюда открывался невероятный вид на весь город. Он сиял огнями, казался живым организмом, не позволяющий себя сломить. Вдалеке над самым куполом, загорелась яркая вспышка и через пару секунд погасла.
Это был лифт, совершающий последний подъём к свету, сжигающему чью-то жизнь. Однажды и от неё останется лишь яркая вспышка и горстка пепла, которая подойдёт для удобрения высаженных деревьев.
— О чём задумалась? — подошёл к ней мужчина, также остановившись у края.
Высота была впечатляющей. Сверху уличные фонари казались крошечными, а их припаркованная служебная машина и вовсе игрушечной. Пустота и тишина, только они вдвоём нарушали комендантский час. Одни, будто на вершине мире, как в компьютерной игре, только не хватало какого-нибудь босса для острастки. Поправляя рукава куртки, Фэй разглядывала странные фиксаторы с множеством кнопок, которые на неё надели перед выездом, но не решалась спросить, зачем они нужны. С приходом ночи заметно похолодало, особенно это ощущалось на такой высоте. Воншик продолжал ковыряться в привезённом инвентаре, что-то бубня себе под нос. Он уже подумал, что мог бы ограничиться симулятором, но ему нужен был максимальный результат. Оглядев со спины Фэй, мужчина, поджимая губы, тяжело вздохнул, думая, выдержит ли она такую нагрузку.
— О том, что однажды мы все умрём, — с сожалением говорила Фэй, видя оставшиеся ореолы угаснувшего света.
— Это неизбежность. Цикличность человеческой жизни, — Воншик говорил с лёгким налётом безразличия, пытаясь казаться равнодушным, только в глазах затаилась печаль. Никто не ждёт последнего часа, но его неотвратимость действительно неизбежна.
— Тогда почему остаются тени?
Фэй повернулась лицо к мужчине в надежде услышать ответ на давно мучивший вопрос. Отчасти это понятно и так, но хотелось конкретики, какой-то формулы, по которой строится и исчезает жизнь.
— Душа отделяется, можно сказать, как у Йена, и цепляется за что-то, чтобы удержаться, — Кью старался отвечать нейтрально, даже больше пространственно, чтобы не вдаваться в подробности, о которых не любил говорить.
— Но зачем?
— А зачем это сделал Пейт? — чуть поджав губы, Кью прикрыл глаза, а после посмотрел с вызовом. Ему нужны были ответы, её признания, больше для отчётности, которую потребует начальство.
Обоим поднятая тема, как лезвием по коже. Но они уже не могли отступить и сделать вид, будто не услышали друг друга.
— Предполагала, что ты спросишь, — усмехнулась Фэй, по правде надеясь, что такого вопроса не прозвучит. Потому что чёткого ответа у неё ещё не было.
— И что скажешь? — хмыкнул Кью, ожидая ответа.
Тяжело вздохнув, Дзы повернулась спиной, чтобы больше не смотреть вниз. Чтобы улизнуть от испытуемого взгляда. Высота манила и устрашала, заставляя холодеть всё внутри. Воншик молчал и не торопил, понимал, насколько разрознены чувства и эмоции после инициации, однако время поджимало. Смарт-часы издали неприятный пищащий звук, и мужчина бросил взгляд на два раскрытых чемодана. Пауза слишком затянулась, и Фэй становилось неловко оттого, что она будто что-то скрывает. Ей бы хотелось соврать, что она не помнит, но воспоминания, которые вернулись, которыми поделился Рен, словно книга с красочными картинками, сидели в голове. Она вспомнила всё, и это снова давило тяжёлым грузом ответственности, который не получилось нести.
— Пейт всегда был жестоким, — кусая губы, заговорила Дзы, не видящим взглядом смотря вдаль. — Особенно к своему брату. Я не знаю конкретной причины, но появление второй личности Йена случилось именно из-за него. Сейчас я это понимаю. Благодаря Рену… Пейт и Йен близнецы и были эмоционально зависимы друг от друга. Пейт бесился, когда Йен проводил время не так, как он хотел. В тот день, когда он умер, Йен не пошёл на драку, не смог прикрыть его спину. Я однажды подслушала, как они ругались из-за меня.
— Выходит, Пейт мстит тебе из-за того, что ты виновата в его смерти?
— Я встретила Йена после тренировки и попросила его не калечить свою жизнь. Он был отличным пловцом и угробить себя в уличных драках — просто дурость. Тем более после случая с Эми…
Воспоминания вновь погружали в прошлое, касаясь своим холодом плеч. По щеке скатилась слеза обжигая кожу.
— Эми это первая жертва Пейта? — нахмурившись, переспросил Кью, пытаясь понять всю картину.
— Да.