— Хорошо, — Лана останавливается и тянется за поцелуем. Сама. И меня топит тёплая патока. Растекается по венам, расплавляя кости и мышцы. Превращая меня в желе. Губы обжигает, хочется смять их, забрать в каюту и обрушить всю страсть на неё. Но я сдерживаюсь. Опять. Боюсь испугать. Боюсь, что опять закроется, нахохлится и спрячется.
Развернувшись, вылетаю из помещения. Останавливаю в коридоре отставшего от нас Ансера. Брат хмурится, не понимает, почему его задерживаю.
— Говори быстро и не ври мне, Сер. Регор продолжает играть тебя? — прижав к стене, цежу.
— Понятия не имею. Я его со вчера не видел, — пожимает плечами брат. — А что?
— А то, что на связь не выходит. Что-то явно случилось.
— Заебали со своими проблемами! Ни дня не даёте побыть с Лапушкой, — ругается Ансер и, развернувшись, идёт обратно к подъёмнику.
Игнорирую его ворчание. Молча поднимаюсь на этаж деда, но секретарь сообщает, что он вышел из Корпуса. Спешно выходим обратно к взлетной площадке. Торможу Ансера, заметив деда со Стервятником.
— Что ещё за дела у него с Эгордом? — рычит брат, и меня волнует этот вопрос. А ответ мы получаем буквально через пару мгновений.
К ним идёт Тома. Совершенно спокойно, с рюкзаком и непроницаемым лицом. Подходит к Стервятнику. Он скалится, хватает её за шею, нависает.
— Иди в джет, — приказывает, и Старая идёт. Безропотно, не огрызаясь. — Хорошая сделка, Стей.
— Развлекайся, Эг, — цинично хмыкает дед и, заметив нас, выгибает бровь.
— Кажись, мы спалили его, — фыркает Ансер. — Раз теперь она не под защитой, можно её по-тихому убрать.
— Нет. Оставь свою месть. У нас другие приоритеты, — останавливаю брата, сейчас ведь начнёт придумывать планы и стратегии.
Стервятник со своей жертвой улетают, а к нам подходит дед. Скрещивает руки на груди. Смотрит тяжело, пытливо. Ждёт. Кратко озвучиваю цель нашего здесь появления.
— Регор на нулевом секторе. Ведет допрос, — получаем ответ и более не задаём вопросы.
До самого обеда Макс настраивает и изучает записи нового нейрографа. Рейгхарт и остальные учёные возятся с Линой, выясняют, насколько успешно прошёл перенос личности с дроида в человека. С Зоей и старушкой они не спешат. Опасаются внештатных ситуаций.
Я стараюсь не мешать им. Просто сижу в кресле жениха и копаюсь в новом коммуникаторе. В инфосети лазаю и вообще навёрстываю столько дней без связи.
Остальные мальчишки тоже не торопятся возвращаться. Старкар куда-то делся и на звонки не отвечает. Так и Асад с Ансером ушли и пропали. Ну правильно, опасности в лице Старой маразматички нет, вот и бросили меня все. Не хочу так думать, но думаю. Привыкла к их вниманию. Привыкла к внезапным обнимашкам Старкара, холодной молчаливой поддержке Асада и даже к увальню Ансеру, любителю наваливаться и прижимать к себе, тоже привыкла. Про Регора вовсе молчу. Мне не хватает его монументальности, спокойствия и ауры защищённости, которую он излучает.
Макс, конечно, успокоил тем, что коммодор сейчас в Корпусе, в допросной, занимается пособниками Томы. Но мне всё равно хочется его увидеть или услышать. Просто соскучилась.
Задумчиво, положив голову на скрещенные руки, смотрю на Макса. Любуюсь им. Он копошится за капсулой с телом Зои, нейрограф подключает и данные считывает. Иногда посматривает через прозрачные стенки аппарата и улыбается. И я улыбаюсь.
Ещё примерно через час коммуникатор Макса вибрирует. Он быстро читает, хмурится, отвечает и уже мне предлагает:
— Поехали отсюда?
— А можно? Ты уже закончил? — удивляюсь я, встрепенувшись.
— Да, я настроил нейрограф. С остальным справятся Рейгхарт и его команда.
— Хорошо, — соглашаюсь и резво спрыгиваю с кресла.
Мужчина переплетает наши пальцы и утягивает меня коридорами к телепортатору. Я не понимаю этой спешки, но лишних вопросов не задаю. Может быть, просто вспомнил про наше свидание.
Возле платформы он долго вводит координаты, считывая их с телефона. Что тоже настораживает. И протягивает мне руку помощи.
— Подожди, а куда именно мы идём? К Регору? — торможу у ступенек перед потрескивающей кротовиной.
— Нет, — загадочно улыбается негодник и, подталкивая, заводит на платформу.
Дыхание перехватывает от перехода. Точнее от локации, в котором мы оказываемся. Мужчина придерживает за талию, остановившись за спиной, и не торопит. А я смотрю перед собой, беззвучно хватая воздух ртом. И жмурюсь от чуть прохладных капель дождя.
— Макс, — шепчу, не веря в происходящее.
— Это не я… — отвечает он, растирая предплечья. — Ну, не совсем я. Скорее мы.
— Вы? — запрокидываю голову, широко улыбаясь и ловя лицом дождь.
— Мы, — повторяет Макс и подталкивает к тропинке.
Вокруг всё утопает в растениях. Пышных кустарниках, вековых деревьях с густой кроной и полевых цветах. А впереди виднеются горные хребты. Огромные пики с белоснежной шапкой достают почти до небосвода.
Воздух наполнен влажностью, запахами растений и чистотой. Свежестью. Красотой. От него голова кружится, в животе бабочки порхают. И ощущение, что за спиной крылья вырастают.
