Я шокировано застыл на месте. После секса заказанные девочки всегда уходили и на утро я их не видел. Зато мог лицезреть Виолетту, на которой было столько следов, будто вчера ее всю ночь избивали, а не любили.
Ягодицы сохранили следы моего ремня, вчера я был уверен, что просто обязан «наказать ее поркой», тонкие кисти кричали о том, что руки долгое время были связаны, ключицы и шея были разрисованы моим языком, бедра были в синяках…
Но самым ужасным в этой картине был взгляд, которым Абрамова наградила меня. Он был… осуждающим? Обещающим никогда не простить такого обращения с собой?
Бл*дь.
Вот какого х*ра я приплелся вчера домой? Нужно было пересидеть где-то этот момент. Зачем только Виола встретила меня едва не у порога?
Какого х*я сама потащила в спальню? Я ведь предупреждал, я давал возможность уйти…
Я ушел разбираться с делами, даже не позавтракав. Выпил кофе, выкурил сигарету, зашел к сыну, аккуратно его поцеловал, чтобы не разбудить, а затем исчез на несколько часов, не желая находиться под одной крышей с Абрамовой.
Однако куда бы я не шел за весь день, ее образ, ее обиженный взгляд преследовал меня. Не давал покоя.
Рвал душу в клочья.
Было ощущение, что я обидел маленькое и беззащитное существо, которое верило мне, надеялось на то, что боли я не причиню.
А я оказался злым монстром.
Домой вернулся поздно, словно желал оттянуть момент встречи, как можно дольше. Но что бы это дало в конечном счете? Вчерашнюю ночь уже ничто бы не переписало. Ее было не исправить.
Благо, что Абрамова не стала закатывать мне истерику ни на утро, ни после. Я поужинал в одиночестве, повозился сыном, уложил его спать, велев Виолетте отдохнуть, а когда Кирилл заснул, направился к ней в комнату.
Надо было завязывать со всей этой чушью. Расставлять все точки над долбанной «i». Мне начинала надоедать вся эта дурацкая канитель с побегами, недопониманиями и ботаном.
Виола должна была стать моей на сто процентов или пора было со всем этим заканчивать.
Я вошел в ее комнату без стука и как-то резко стушевался. Стало не по себе, потому что обстановка комнаты была хоть и аккуратной, можно сказать, добротной, но уж точно не дотягивала до моей спальни. Которая должна была быть
Я почувствовал укол совести. Поселил девчонку чуть ли не в каморке под лестницей, а сам требовал идеального повиновения…
– Виолетта, надо поговорить, – громко произнес я, чтобы она услышала. Впрочем, Абрамова как раз в этот момент вышла из прилегавшей ванной комнаты навстречу мне.
– Алексей… – тихо поприветствовала она меня.
– Что у тебя в руках? – настороженно протянул я, прикрывая за собой входную дверь. Взгляд сразу зацепился за плоский предмет в ее руках.
– Противозачаточные… – Она пожала плечами, словно это было нормой.
Я замолчал, не зная, что отвечать на ее слова. Секс был незапланированным, наше будущее было туманным, а мне бы, наверное, радоваться, что Виола просто со мной продолжала разговаривать, но в душе отчего-то поднялся ураган. Не предвещавший ничего хорошего нам обоим.
– А посоветоваться со мной?
– С чего это вдруг? – Она гордо вздернула подбородок и бросила на меня прожигающий взгляд. Черт. И вправду винила. Кто знает, как больно я мог сделать ей вчера ночью?
– С того!
Я и сам не понял, отчего вдруг быстро подошел к ней и резко выхватил таблетки, с силой их сминая, не обращая внимания на то, что острые края упаковки больно впиваются в ладонь.
– Может быть, я против, ты у меня спросить забыла!
– Это ты все забыл, да еще и с такой скоростью! – повысила голос Абрамова.
Черт, вот сейчас начнет резать по больному. Я и сам уже был не рад тому, что случилось, знал, что оплошал, что накосячил, но как мог исправить? Время назад не отмотаешь…
– Ты заявил мне, что я была бы последней матерью для Кирилла, если бы ты снова выбирал кандидатку на эту роль, – с жаром выдохнула Абрамова, заставляя меня удивленно приподнять брови. – А теперь я должна сделать вид, что этого не было? Или мне стоит надеяться на второго ребенка, чтобы у тебя появился еще один рычаг давления на меня? Чтобы было на ребенка больше, которым можно будет меня шантажировать?!
А про вчерашнюю ночь она ничего не собиралась мне предъявить?
– Э… я тогда погорячился… в клинике… ты замечательная мама, – признался я.
Впервые произнес это вслух, хотя всегда так думал. А вот Виола застыла с открытым ртом.
Точно не ожидала от меня подобных слов.
– Это… это все равно не говорит о том, что я с радостью рожу тебе еще одного ребенка… – неуверенно протянула Абрамова.
Я сделал к ней еще один шаг и остановился в опасной близости.
– Ты забыла, что говорили врачи? Шанс маленький… практически равен нулю… не за чем пичкать себя химией…
– С этим практически нулевым шансом у нас родился Кирилл.
– Жалеешь?
– Конечно, нет! Что ты такое…
– Жалеешь, что он
