– Я испугалась. – Она немного расслабилась и окинула затуманенным от сна взглядом его халат и влажные волосы. Застигнутая врасплох, не успевшая надеть свою привычную маску высокомерия, Луиза казалась маленькой и невинной, как ребенок, девочкой, без спросу надевшей костюм старшего брата. – Все приготовления закончены?
– Да. Все готово к завтрашнему дню.
– Если все пойдет по твоему плану.
– Пойдет. – Граф коснулся воротника ее рубашки. – Значит, ты отправила в мое отсутствие телеграмму.
Ее глаза округлились.
– А я все думал, решишься ты или нет. Как много ты ему рассказала?
– Я должна была это сделать. Не могла не предупредить кого-нибудь.
Сомертон пожал плечами:
– Ты считала, что я рассержусь? Конечно, нет, малышка. Ничего другого я от тебя не ждал. Я понимал, что ты будешь всеми силами защищать своего дорогого кузена и предавать меня на каждом шагу.
– Тогда зачем ты привез меня с собой? Зачем тебе понадобилась моя помощь?
– Потому что я не мог оставить тебя одну, неужели не понятно? Одному Богу известно, на что ты могла решиться, оставшись без моего присмотра. – Теперь его пальцы поглаживали ключицу. – Кроме того, может быть, я приберег иной вид мести для тебя, когда все закончится.
Луиза оставалась неподвижной.
– Я не предавала тебя, – тихо проговорила она, – и уверена, что ты не такой плохой, как хочешь казаться.
– Но все же не такой, как твой несравненный Пенхэллоу? Смазливый и слащавый рыцарь, которого обожают все женщины и которым восторгаются все мужчины.
– Я не обожаю его. По правде говоря, я его почти не знаю. В последний раз мы встречались… не помню, это было лет восемь или девять назад, когда я еще ребенком проводила лето в Англии. – Она взяла руку графа и прижала к себе. В ее глазах блестели слезы. – Главное, что ты в опасности. Если сделаешь то, что задумал, что с тобой станет?
– Мне уже приходилось убивать людей, Маркем, и, можешь мне поверить, на следующее утро я спокойно завтракал, не лишившись аппетита.
– Не делай этого, прошу тебя. Месть не имеет ничего общего с долгом или честью. Пусть все останется как есть. Не уезжай из Флоренции.
Сомертон обхватил пальцами тонкую шею Луизы и почувствовал, как бьется жилка. Пульс у нее был частый, как у кошки. Иными словами, внешнее спокойствие – лишь видимость.
– Остаться здесь? С тобой, Маркем… Луиза?
Ее губы слегка раскрылись, но потом закрылись. Она не издала ни звука. Однако не сказала «нет». И не отвела глаза.
– Неужели? Ты готова даже предложить мне себя? Ради его безопасности? – Он угрожающе подался вперед. – Об этом мне не нужно договариваться с тобой. Я могу и так взять тебя в любой момент. Захоти я, ты бы уже была в моей постели. Именно так поступают негодяи, разве нет?
– Ты лучше, чем хочешь казаться.
Сомертон рассмеялся, хотя ему совсем не было смешно.
– Моя дорогая принцесса, я никем не хочу казаться. Я такой, какой есть. – Он встал и отошел к гардеробу, стоящему в углу. – Пенхэллоу хочет забрать мою жену и сына. Не думаешь ли ты, что я не заставлю его заплатить за это.
– Ты можешь все устроить по-хорошему. Получить развод и продолжать видеться с Филиппом. Остаться его отцом, узнать его, подружиться с ним…
Сомертон сбросил халат на пол. Не поворачиваясь, он услышал, как Луиза изумленно ахнула, потом зашуршала ткань. Наверное, она уткнулась своим целомудренным лицом в подушку, мрачно подумал он и начал одеваться.
– Но так намного проще. У моего сына не будет другого отца, который станет настраивать его против меня.
– Роналд не сделает этого. – Голос Луизы был сдавленным.
– Ты уверена? Склоняя мою жену к побегу и увозя моего сына, он вряд ли руководствовался высокими моральными принципами.
Луиза не ответила. Граф надел рубашку, бриджи для верховой езды, жилет.
– Мои сапоги, Маркем! – воскликнул он и обернулся. Луиза сидела в кресле и во все глаза смотрела на него. Бог знает, как долго.
– Это твоя болезнь, – тихо сказала она, – а вовсе не лекарство.
– Ты права, – согласился граф. – Для меня не существует лекарства. Но правосудие – дело грязное, и ты очень скоро в этом убедишься, попытавшись управлять своей страной честно и справедливо. Так как насчет моих сапог? Слуг-то нет. – И он протянул ей сапоги.
Луиза не шелохнулась. Она продолжала сидеть в кресле, сверля его большими карими глазами. Принцесса Луиза на троне, решающая судьбу подданного.
Граф присел на край кровати.
– Хорошо. Вероятно, я смогу сам справиться.
Луиза встала и взяла у него из рук один сапог.
– Милорд.
Опустившись на колени, она крепко держала сапог, пока Сомертон вставлял в него ногу. При этом Луиза не сводила глаз с его монументальной коленки. Ее затылок, освещенный стоящей на прикроватном столике лампой, казался рыжим. Сапог, сделанный из очень мягкой, хорошо выделанной кожи, наделся легко.
Она помогла ему надеть второй и только после этого подняла глаза.
– Когда все кончится… чем бы ни кончилось… Что ты намерен делать?
– Я собираюсь поехать с тобой в Германию и разобраться с тамошними цареубийцами. Ради этого мой друг Олимпия и затеял всю эту историю.
