Уже два месяца она встречалась с молодым человеком, по отношению к которому не испытывала серьёзных чувств, но ей было приятно проводить с ним время, тем более, что он активно пытался завоевать её сердце.
Юношу звали Грегуар Курто де Пененкур де Пеньен, и в его аристократической фамилии присутствовали целых две частицы «де», указывавших на древность рода, восходившего, по его словам, к самым Каролингам30, о чём он не упускал случая напомнить. Он был высок, обладал хрупким телосложением, красивыми и правильными чертами лица, изысканными манерами и неплохой эрудицией.
Всё это, правда, портило немного странное выражение его лица, выглядевшее так, как будто его обладателю только что предложили продегустировать гусиный помёт, поднеся его на серебряной ложечке. А ещё, Грегуар, вероятно, подражая кому-то из старших поколений своей семьи, очень любил чувствовать себя утомлённым и демонстрировать это окружающим, глубоко и тяжело вздыхая.
Наряду с вышеперечисленными качествами, Грегуар обладал, по мнению Энн, отвратительным нравом. Впрочем, возможно, он просто совсем иначе смотрел на то, что составляло незыблемую основу повседневного мировосприятия и поведения Энн.
Я устал, – в очередной раз томно заявил он, когда Энн предложила ему вместе пойти в кино. – Сегодня у нас было заседание совета директоров, которое затянулось до вечера… Я даже не успел спокойно пообедать !
Совета директоров твоей компании ? – удивилась Энн.
Да, разумеется, – важно ответил он, но, встретив весёлый и недоверчивый взгляд Энн, тут же поправился, – почти моей. Пока что, это – компания моего отца, – пояснил он. – Но у меня есть основания полагать, что это продлится недолго. Отец давно собирается на пенсию… – Грегуар недовольно нахмурился. – Да и вообще, пора бы ему начинать постепенно передавать мне и капитал, и управление делами, а то, сколько же ждать, когда он… того… – с этими словами Грегуар несколько смущённо запнулся.
Ты, наверное, хотел сказать – когда он отправится в мир иной ? – уточнила Энн.
Грегуар покраснел и ничего не ответил.
А ты там чем занимаешься, в компании твоего отца ?
Я присутствую на заседаниях совета директоров… – оживился Грегуар, с гордостью приосанившись.
Всё, что ли ? – Энн засмеялась. – Поэтому ты такой важный ?
Я – как яйца ! – неожиданно выпалил Грегуар.
Это – как ? – изумилась Энн.
Я – всегда рядом, наблюдаю за процессом, волнуюсь, участвую, но не вхожу…
Было видно, что Грегуар остался доволен своей шуткой. Энн посмотрела на него с искренним сочувствием.
Незавидная у тебя роль.
Чем больше Энн присматривалась к нему и узнавала его, тем больше понимала, что они совершенно разные люди, что они вскоре расстанутся, и что надо будет при случае ему об этом сообщить. Такой случай не заставил себя ждать.
* * *
Некоторые вещи никогда не удаётся оставить в прошлом. Они просто не желают тихо умирать где-то там, позади, где их хотели позабыть. Они упорно выплёскиваются наружу из минувшего, из памяти, из подсознания, из забвения и дают о себе знать, подтверждая своё бессмертие.
Однажды Энн стала свидетельницей достаточно обыденной для парижских улиц сцены, и ей в очередной раз пришлось убедиться в том, что слова «мать» и «материнские чувства» могут быть пустыми, холодными и начисто лишёнными того смысла, который в них привычно и бездумно вкладывает большинство людей, без всяких на то оснований.
Энн увидела, как какая-то молодая француженка, старше её на несколько лет и одетая дорого и со вкусом, прогуливалась по парку с коляской, в которой сидел маленький мальчик лет трёх-четырёх, очень похожий на свою мать. По каким-то причинам мальчик ревел во весь голос. Женщина остановилась, стала громко ругать малыша и несколько раз ударила его ладонью по лицу, после чего тот перестал кричать и, перейдя на громкое всхлипывание, вскоре замолчал. В это время в парке было достаточно людно, но никто из прогуливавшихся не обратил на это никакого внимания.
Энн не смогла удержаться и, развернувшись, быстрыми шагами направилась к даме с коляской.
Простите, а дети всегда успокаиваются, когда их бьёшь по лицу ? – обратилась она к матери.
Не ваше дело ! – коротко ответила та, поворачиваясь к Энн спиной, резко толкнула вперёд коляску и пошла дальше.
Энн присела на скамейку и задумалась.
Почему родители не отвечают детям на их любовь, которая для них также естественна, как дыхание ? – думала она. – Почему для многих взрослых так привычно срывать свою злость на маленьких и беззащитных созданиях, давая волю своим комплексам ?
Энн вспомнила своё детство: вечное раздражение мамы и усталое безразличие папы было её повседневностью.
