А. Ф. Мортимер
В ОБЪЯТИЯХ ЦИКЛОПА
Человек выглядел так, как будто был извергнут из ада. С момента несчастья, происшедшего с ним еще в детстве, лицо его перестало выглядеть лицом. Глубокие рубцы почти открывали кости, Вечная ухмылка искажала рот. Над глазами с того ужасного дня не было и намека на брови.
Человек осторожно и совершенно бесшумно отворил окно и бесплотной тенью скользнул в темный зал морга, примыкающий к больнице Холли-Кросс. Он тщательно прикрыл за собой окно. Его движения были так осторожны, как будто он опасался нарушить вечный покой мертвецов.
Человек медленно вытащил маленький карманный фонарик. Включил его. Белый луч света скользнул по залу. На холодных мраморных скамьях лежали семь трупов. Они были подготовлены к вскрытию. Каждый из них был закрыт белой простыней.
Человек двинулся от одного мертвеца к другому. То тут, то там он приподнимал простыню. Казалось, что он кого-то искал. Перед старым морщинистым истощенным лицом, похожим на хищную птицу, он на секунду застыл. Рот мертвеца был приоткрыт, зияя черным отверстием. Его волосы были седыми. Открытые глаза уставились в потолок.
Человек закрыл простыней его лицо и перешел к следующей скамье. Здесь лежала молодая белокурая девушка. Казалось, что она спит. Ее лицо отражало покой и удовлетворенность.
Под следующей простыней лежал человек могучего сложения. Он погиб в автомобильной катастрофе. Таинственный посетитель пришел ради него. Он снял простыню, бросил ее на вел. Его взгляд скользнул по обнаженному телу мертвеца. Ухмыляясь, он оглядел голову трупа. Изуродованный рот зашевелился и издал гортанное бормотание.
- Это настоящая пища для НЕГО. Это ЕГО подкрепит. Сила мясника перейдет в НЕГО!
Человек положил карманный фонарик так, что его тусклый луч освещал лицо мясника. Затем он достал из внутреннего кармана куртки длинный нож. Горящие глаза уставились на толстую шею мертвеца. Человек передвинулся ближе к ногам тела и начал свою ужасную работу...
Камилле Мортон было двадцать пять. Красивая девушка с, белокурыми волосами, внимательными глазами и природным умом. Она была больничной сестрой в госпитале Холли-Кросс. Халат медсестры плотно облегал ее изящную фигурку. Она была еще не замужем, но это великое событие приближалось. Ее избранник был торговцем. И хотя Камилла Мортон не принесла к семейному очагу ничего, кроме своей умопомрачительной фигуры, обладающий лысой, как колено, головой торговец был счастлив иметь возможность ввести в свой дом это привлекательное создание.
Этой ночью Камилла дежурила.
Вздохнув, она закрыла за собой дверь дежурки. Эмма Фариэл, ее коллега, сидела на письменном столе и листала книгу о бабочках. Эмма была девушкой со скучной фигурой, веснушками и рыжими волосами. Ее рот был полон неправильно выросших зубов и, ко всем несчастьям, она носила очки, которые совсем не шли к ее лицу.
- Ах, Эмма! - простонала Камилла Мортон и бросилась на кровать, которая стояла здесь на всякий случай. - Так дальше нельзя! Почему именно я... Я думаю, здесь имеется достаточное количество других сестер. Поэтому я совершенно не понимаю, почему именно я так часто попадаю на ночные дежурства. Или доктор Уэстлейк хочет меня наказать? Почему он так поступает?
Эмма поднялась, поправила на себе халат и исчезла в нише, где стоял кухонный набор. Оттуда она вернулась с двумя чашечками чая.
- Вот, Камилла, выпей. Это успокаивает.
- Не хочу я успокаиваться, - сказала Камилла сердито. Ее грудь взволнованно вздымалась. - Завтра утром я все ему выскажу.
- Кому?
- Доктору Уэстлейку. Если ему что-то не нравится, и могу уйти. Это место мне не очень-то и подходит. Этот тип из семнадцатой палаты был сегодня невыносим. Сестра это, сестра то. Я и так одна из немногих, кто всем помогает. И я не позволю всякому ипохондрику мною помыкать! У этого типа и так всего хватает. Лежит в кровати жирный, наглый и требует, чтобы его обслуживали сзади и спереди. Мне надоело, он может меня...
Эмма Фариэл засмеялась, сняла очки и сморщила нос.
- У тебя сегодня плохое настроение?
- Чего там, - ответила Камилла. Она встала и, взяв свою чашку с чаем, отошла к открытому окну, откуда был виден сад. И тут ей показалось, что она видит в окне морга мерцающий свет. Уверенности в этом у Эммы не было, и поэтому она промолчала, а только нервно повернулась.
- Много у тебя в этом месяце было ночных дежурств? - услышала она вопрос Эммы.
- Семь, - ответила Камилла, вновь повернувшись к окну. Что-то там, внизу, было не так.
- А у меня девять, - констатировала Эмма. - И ты думаешь, что тебя обижают?
Камилла положила ложку на блюдца.
- Девять раз? У-гу. Вот черт!
- Что такое? - спросила Эмма.
- Чай. Он такой горячий. Я обожглась. Эмма рассмеялась опять.
- Все-таки у тебя плохое настроение.
- Не зли хоть ты меня.
- Никогда в жизни, - сказала Эмма улыбаясь. Она опять надела свои очки.
- Что ты так уставилась в окно, Камилла? Увидела что-нибудь интересное?
- Окно морга...
- Ну, и что там может быть интересного?
- Мне показалось, что за одним из них я видела свет.