Сомнения ещё больше раззадорили лирическую натуру, и она продолжила вспоминать. В молодости всё по-настоящему: обиды, прощения, слёзы, всё в копилку взросления. Выдуманный образ тогда не подлежал ревизии, и юношеская влюблённость брала верх над разумом и интеллектом. Но здесь, в купе, опять что-то шевельнулось из прошлого, и она готова была его простить, начав всё сначала.
Незнакомец принял коньяка и, не сдерживаясь, вспылил:
