Я выдохнула и подошла ближе. Анджал, как раз закончил убалтывать пациента — это у него метод такой был: человек расслабляется, перестает нервничать, и анестетик начинает действовать эффективнее — затем старший коллега кивнул мне.
— Начинаем, — добавил он, обращаясь к медсестрам.
Но тут Эдмунд Розенберг резко поднял голову и, улыбаясь, сказал.
— Простите, я понимаю, что вы сейчас полезете мне в пенис…
— Ууу, какой умный, — попытался пресечь пациента Анджал, но тот продолжил, давая понять, что его слова важны.
— У меня Там есть некая патология… в смысле, выход уретры не через центральное отверстие в головке… как положено, а немного снизу. Посмотрите, — по взгляду Розенберга было видно, что ему одновременно смешно, и он смущен.
— Да, да, сейчас разберемся, — только и сказал ничуть не удивленный доктор Анджал и указал мне, мол «Приступай».
Я приступила. Но взяв щуп и прицелившись, действительно увидела, что уретральный канал в пенисе пациента имел неправильный вход, укороченный и выходящий снизу.
Немного растерялась.
— И что мне с этим делать? — взглянула на Анджала. Видимо на лице у меня сохранилось больше растерянности, чем я думала.
— Дай сюда, — довольно резко сказал он. Взял щуп, бесцеремонно вытянул пенис Розенберга и мастерски ввел щуп в уретральный канал.
— Вот смотри, — указал он мне на монитор, — теперь медленно поворачивай и протаскивай дальше. Ищи камень.
Он передал мне инструмент, и я продолжила, успев краем глаза заметить, что пациент внимательно изучает процесс на мониторе.
— Опустите, пожалуйста, голову, — попросила я.
— Хорошо. Простите, что мешаю, — ответил я доктору Фенимонд, но сам все равно не мог оторвать взгляда от монитора.
Наблюдать за ходом операции через монитор было одновременно странно и потрясающе. Пациент в таких ситуациях явно не должен видеть то, что видел я. Но оторваться от зрелища?.. Нет уж!
Щуп медленно «полз» вперед, раздвигая эластичные склизкие стенки сначала мочевого пузыря, а затем мочеточника. Я видел это своими глазами. И эта иррациональность поражала. Ведь я совсем не ощущал в себе инородного металлического предмета, но мозгом понимал, что сейчас мое тело во власти этого инструмента в руках симпатичной докторши.
Одно резкое движение, и это будет разрыв органа. Я остро ощутил хрупкость своего бытия, и от этого захотелось жить еще сильнее.
— Ты почему смотришь в экран? — вдруг спросил доктор Анджал, — почему он смотрит?
— Интересно же! — только и смог ответить я.
— Эй, положи голову, не мешай работать! — пристыдил он.
И я все же повиновался. Надо было выдохнуть.
