Мужчины с ящиком направились к яме, которая была, казалось, недавно вырыта в прилегающем к зданию парке. С помощью веревок они опустили ящик на дно. Затем вперед вышел мужчина в черном платье. Он зачерпнул небольшой лопатой земли, высыпал ее на крышку ящика и сказал:
— Ибо прах ты и в прах возвратишься.
Следуя его примеру, все остальные тоже сыпали на крышку землю, но ничего при этом не говорили. Затем все еще раз спели и после этого стали расходиться. Мне было непонятно и удивительно все, что я увидел и услышал.
Эмиль объяснил пеликану, что здание, в котором он был, называется церковью, церемония, которую он наблюдал, — похоронами, мужчина в черном платье — пастор, а все, кто его слушал, — прихожане.
— Значит, церковь для тех, кто умер, — сделал вывод пеликан.
Нет, возразил Эмиль. — Церковь для Бога. В церкви обычно происходит много всяких событий, не только отпевание. Каждое воскресенье в церкви идет служба и пастор читает проповедь. А еще там венчают молодых, причащаются и исповедуются, особенно в католической церкви. Но та церковь, в которой были вы, скорее всего, лютеранская.
— А что, церкви бывают двух видов?
— Их гораздо больше, — сказал Эмиль. Он попытался вспомнить, что говорили им в школе на уроках религии: — Есть церкви православные, католические и лютеранские, а еще мормонские. У мусульман тоже есть свои церкви, они называются мечети, а у евреев — синагоги. Но я многого еще не знаю, — поспешно добавил он.
— Неужели в мире так много богов? А как узнать, какому из них служить?
Эмиль растерялся:
— Вообще-то должен быть один бог. Но некоторые считают, что и его тоже нет.
Пеликан покачал головой.
— А как же тот печальный человек? Кто он такой?
— Это Сын Божий, — сказал Эмиль.
— А другие дети у него есть?
— Нет, у Бога был только один сын. Но зато у него еще есть Святой Дух…
— Он что, тоже член семьи?
— Можно и так сказать. Там все очень запутанно. Есть целая наука, которая все это изучает, — теология.
— Но если есть отец, то где же мать?
— Мать тоже есть. Ее зовут Мария. Святая Дева Мария.
— Почему же она дева, если она мать? Может быть, она госпожа Мария?
— Нет, ее называют Девой Марией, а почему — я не знаю. Это как раз и есть теология.
Эмиля стали немного раздражать эти бесконечные вопросы пеликана.
— Да, странная семья… — задумчиво пробормотал пеликан, глядя прямо перед собой. — Но знаете, он мне понравился… тот печальный человек. Он висел там, в церкви, над столом…
— Над алтарем, — поправил его Эмиль.
— Он висел над алтарем, приколоченный гвоздями к кресту, и смотрел на всех в зале с таким смирением и такой добротой, что казалось, будто он жалеет нас, хотя сам страдает.
В тот вечер они больше о Боге не разговаривали.
Эмиль пришел в библиотеку, чтобы вернуть наконец книжку комиксов, о которой все время забывал.
За маленьким столиком, едва помещавшимся между двух книжных полок, он увидел пеликана, который внимательно изучал большую толстую книгу.
Пеликан сидел, подперев крылом щеку. На носу у него были очки — то ли по необходимости, то ли просто для того, чтобы выглядеть умнее. Он не замечал Эмиля до тех пор, пока тот не дернул его за рукав.
— Необычайно интересная книга, — сказал пеликан, оторвавшись от чтения. — Невероятно интересная.
— Что это за книга?
— Про теорию эволюции и происхождение всего живого на земле. Я сегодня весь день изучаю биологию. Завтра планирую перейти к органической химии. Вчера я занимался физикой, а позавчера — астрономией. Всю прошлую неделю я посвятил алгебре, геометрии и основам музыковедения. А на следующей неделе хочу заняться языкознанием и историей. Художественную литературу приходиться читать по ночам.
У Эмиля даже голова закружилась от такого длинного списка наук.
— Неужели вы все это помните?
— Ну-у, не все, конечно, но самое важное помню.
— И что из этого самое важное?
— Это зависит от многих факторов. Если в двух словах, то самое главное — это как раз то, что остается в голове после того, как все остальное забудется.
— То есть надо запоминать самое главное, а самое главное — это то, что помнишь.
— Именно так! А вы необычайно сообразительны, мой друг. Хотя, впрочем, я это заметил уже давно. Но скажу вам как птица и как человек: самое главное и необходимое для запоминания — это то, что нас удивляет.
— Удивляет?
— Именно так. Чем больше читаешь, тем больше удивляешься. Так что в конце концов даже читать уже не можешь, настолько потрясен.
— Тем, что происходит в мире?
— И не только.
— Значит, чтение не приносит пользы?
— Я бы так не сказал. Никто не может точно сказать, что приносит пользу, а что нет. Но из книг можно многое узнать: чем питается морской еж, как долго продолжался ледниковый период, далеко ли находится Альфа Центавра и как дышат членистоногие. У человека, по сравнению с пеликаном, нос маленький, но очень любознательный. Пожалуй, на свете нет более любопытного животного, чем человек. И более странного. Вот и пойми вас, людей.
Пеликан вздохнул и снова погрузился в чтение.
