Яна Вишневская
В один цвет
Свет, сахар, соль, столп, снег, слабость, слепота. Дым, идущий от земли.
Белая смерть, древнемоавитский символ плодородия.
Зима пришла первого декабря - в тот самый день, о каком условилась с составителями календарей. Во сне он вспоминал слова русского языка на "с", но сбился, когда за "солью" и "сахаром" встал "дым" - то вмешался английский.
Он проснулся ровно в девять утра, его разбудило нестерпимое желание выкурить сигарету. Некоторое время, не открывая глаз, он по привычке слушал тихий осенний дождик за окном, но вдруг понял, что капает слишком равномерно, понял, что это кварцевые стрелки настенного "таймекса" двигают потихоньку время - прямо здесь, в одной с ним комнате.
Он выбрался из-под вороха смятых простыней, нащупал очки и устроил их дужки за ушами. Опираясь о стену, добрался до окна, и понял - пришла зима.
Пустой холодный воздух уже не мог держать горячую тяжесть небес, плотные облака просели, почти легли на заснеженные крыши. Снег сыпался на землю быстро и густо, наспех, неравномерно покрывая припаркованные под окнами автомобили, лотки с дешевыми солнечными очками, летний мусор, любые следы присутствия человека - скорее всего, подумал он, все именно так и обстоит.
По крайней мере, так подсказывала ему тайная и веселая логика, который он теперь владел.
Он замерз в сухом кондиционированном воздухе комнаты, натянул свитер. От свитера все еще остро пахло растворителем - хотя он забросил работу много дней назад. Солнца не было видно из-за снега, но все равно - то было настоящее утро. Со стороны могло показаться, что он стоит у окна и просто смотрит - стараясь не моргать и не утирая слез. Просто смотрит - словно наблюдает, как мир по ту сторону исчезает под снегом, а снег сверкает чище паросского мрамора.
Сделав глоток воды из имитации греческой амфоры, он вспомнил, что лег всего час назад, а перед этим принял снотворное.
Женя проснулся в десять и понял, что сумрачное утро первого дня зимы в самом разгаре. Выбравшись из постели, он натянул свитер, почувствовал, что снова надел его не только шиворот-навыворот, но и задом-наперед. Выпил прохладной воды из амфоры, на которой - он был уверен - вслед за рисованными богами гибли герои, как и на шторах, на покрывалах, везде в гостинице "Атлантида". Что-то подобное происходило и в гостиницах по соседству - "Лемурия", "Ультима Туле", "Терра Инкогнита". В мотеле "Белая Индия", где пенокартоновые коттеджи выдавали себя за старообрядческие березовые избы. В казино "Вавилон", "Утопия", "Титаник" всемирная хрестоматия самонадеянности.
С первой затяжкой первой сигареты вспомнил, что лег не раньше, чем час назад, и прежде чем лечь, кажется, принял снотворное. Свитер насквозь пропах его вчерашней неудачей он так и не прикоснулся к холсту. Десять утра, ярче свет сегодня не будет, но Женя снял свитер и лег. Сначала он должен как следует забыть вчерашнюю тщетную попытку забыть позавчерашнюю.
Сколько всего дней холст в углу у окна стоит загрунтованный как с иголочки?
Проснувшись, Женя послушал, как шуршат кварцевые часы на стене. Помедлил, прежде чем открыть глаза - побыл еще немного сновидцем, прежде чем окончательно превратиться в бодрого полуслепого крота. В комнате было сумрачно, как и внутри его дремоты, как бывает прямо перед поздним вечером. Женя испугался, что проспал весь световой день, вскочил, бросился к окну. За окном не было ничего, что могло отбрасывать тень, что способно было отвлечь его, напомнить о горячем кофе и свежих булочках с джемом, о сигарете, о порции пива в баре, о хорошо прожаренном бифштексе, о бокале калифорнийского красного вина урожая благословенного года, когда Жени еще и на свете не было. О жестких крахмальных скатертях и слабом запахе свечей, легком звоне столового серебра, напоминающем настройку перкуссии.
Обо всем, что в гостинице, да и в целом городе стоило дешевле, чем жетон для игры на рулетке. О двух, трех, может быть даже четырех таблетках валиума. Был только густой подрагивающий поток снега. Пришла зима, подумал Женя самыми простыми словами.
Включив радио, он убедился, что проспал всего час - по крайней мере, так уверял диктор. Женя посмотрел на холст и не смог вспомнить, как давно натянул его на подрамник. Холст был белый как снег - все восемьдесят два оттенка белого из активного лексикона коренных жителей Атлантиды - то остров, на семь восьмых состоявший из соленого льда и на одну восьмую из снега и тумана, остров, который растаял под горячим восходящим солнцем греческой цивилизации, колыбель культуры стыда.
Метеоцентр мог бы предсказать на сегодня снежные бури, заносы, тяжелую грусть, забытье, если бы Женя не выключил приемник. Где-то на невидимом теперь солнце происходили волнения магнитного свойства, а здесь на земле Женя почувствовал, что его сердце обложили влажной холодной ватой. Это было очень похоже на зиму, скорее всего это и была зима.
