Кароль шлепнул картой с тузом Юджина по лбу:
— Все, катись на свидание вслепую. На велосипеде!
— Откуда у тебя эта карта взялась? — возмутился Юджин. — У тебя ее не было. Так, я все помню. Не может быть у тебя еще одного туза. Вы видели? Из рукава достал… Жулик!
Роберт тем временем смешал все карты, сегодня он явно был на стороне Эмиля.
— Спор есть спор. Проиграл, будь добр выполнить условия. С тебя — свидание вслепую! Мы проследим, чтобы оно состоялось по всем правилам.
— И кто теперь душнила?
***
Наконец, мы с Эмилем оказались в постели.
Божеее…
— Эмиль?
— Что, Золотце?
— Я тебя люблю. Очень. Я не против, чтобы мы завтра проснулись в одной постели.
— Вот это новости! — сделал вид, что возмутился. — Я-то думал, что секс и совместный сон — само собой разумеющееся после всего, что мы пережили, а ты, оказывается, решила возвести это в ранг награды?
Я рассмеялась, поцеловала его.
— Не важно, где. Здесь или в другом месте. Я всегда хочу просыпаться в одной постели с тобой.
— Всегда, Золотце.
***
Эмиль
Родившегося сына мы назвали Эльмир. Я уже осознал, что собственное сердце мне больше не принадлежит, но в полной мере это ощутил в момент, когда взял сынишку на руки. Такой кроха, темноглазое сокровище, наше чудо, маленькое чудо. За спиной выросла вторая пара крыльев — ведь первая пара — любовь моего Золотца — уже была при мне.
Первые месяцы после рождения сына мы едва находили время друг на друга с Аделиной, привыкая, что теперь нас — трое. Золотце разделила обязанности и приучала меня быть не только веселым папой, но и вовлеченным тоже — помогающим своей любимой. Разумеется, есть и другой персонал, но тепло рук родителей, жар их сердец и искреннюю, безусловную любовь не заменит никто, ни одна из самых лучших нанятых нянек.
***
Как-то мы накормили Эльмира. Говоря “мы”, я имею в виду грудь Золотца, уффф… до чего аппетитную, и собственные умелые руки, укачивающие сынишку. После этого осталось немного времени на совместный, теплый душ, жаркий секс…
— Я хочу в тебя. Все в тебя… Можно?
— Я на грудном вскармливании, и вроде бы это безопасно, — простонала Аделина.
Она уперлась ладонями в спину душевой и приподняла поппку повыше, изогнувшись.
Я прижался теснее, двигаясь. Одной рукой фиксировал ее за бедро, второй ласкал ее грудь, сжимая. В момент пика по моим пальцам заструилось теплое молоко.
— Эмиль… Эмиль… — заметалась Аделина.
Меня накрыло будто лавиной, перед глазами — метель из звездочек. Оргазм будто вспышка, пожар… Пожар по всему телу. Мне так нравилось быть с ней, в ней, видеть в ее влюбленных глазах собственное отражение и знать, что она видит в моих глазах — себя и мои чувства.
— Обожаю…
— Ты, кажется, сцедил молоко. Не надо опустошать грудь.
— Ты так сладко пахнешь молочком, Золотце.
Я развернул ее к себе лицом и лизнул сосок с тонкой молочной дорожкой.
— Попробуем, чем ты кормишь нашего сына. Ох, сладкая…
— Извращенец! — шутливо стукнула меня по губам. — Сыну оставь. Обожаю тебя…
— Я хотел тебе кое-что подарить, Золотце. После того, как выйдем. Но сначала я хочу тебя снова.
Аделина
Я не могла предугадать, что собирался мне подарить Эмиль. Он был непредсказуемым. От него в равной степени можно было ожидать, как невероятно дорогого подарка, так и грошового, но милого пустяка. Я высушила волосы, переоделась. Эмиль вышел и вернулся с коробкой в руках. С той самой коробкой, на крышке — плотный большой конверт.
— В твоей коробке воспоминаний было кое-что, доставшееся от твоих родителей. От твоей мамы, — достал сувенир.
Потом Эмиль показал конверт.
— Я нашел ее. Здесь — все, что нашли частные детективы. Мы можем даже увидеться с ней, если захочешь.
Хорошо, что я сидела. Иначе бы могла упасть.
— Откроешь для меня этот конверт? — голос дрожал. — Что там? Какая она? Неблагополучная, да?
Мне проще было думать, что она просто одна из тех непутевых мамаш…
Эмиль сел рядом, обнял, дал мне время совладать с эмоциями, потом начал рассказывать:
