Въ огнѣ гражданской войны полностью

При слабомъ развитіи въ Россіи фабрично-заводскихъ предпріятій соціально-политическая роль рабочихъ должна бы быть ограниченной и сравнительно небольшой. Однако, сдѣлана была искусственная попытка слѣдовать рабски за догмой вульгаризированной марксистской теоріи, копируя образцы странъ промышленно развитыхъ, какъ Германія, Англія, Бельгія, Франція и т. д. Рабочимъ кругамъ задолго еще до революціи 1917 г. прививалась идеологія «избраннаго» класса, призваннаго сыграть громадную міровую соціально-политическую и даже моральную роль. Взваленная на плечи рабочаго класса тяжесть оказалась ему явно не по силамъ. Ни соціально-экономическая обстановка, ни классовая подготовка, ни моральное сознаніе не способствовали осуществленію рабочаго мессіанизма. Подхвативъ дружно максималистическіе лозунги, настойчиво добиваясь несвойственной ихъ численности и экономическому значенію роли, рабочіе съ самаго начала революціи стали проявлять не столько идеалистическое стремленіе охраны обще-государственныхъ интересовъ, сколько жадно-эгоистическую тягу къ защитѣ интересовъ — даже не классовыхъ, а цеховыхъ, групповыхъ и, зачастую, личныхъ. Громя на словахъ узкое корыстолюбіе владѣющихъ классовъ, вожаки рабочихъ на дѣлѣ увлекали рабочія массы именно на путь чисто животной борьбы за существованіе. Теорс тически-п и аномѣрная и идеалистическая въ своей основѣ классовая борьба стала на дѣлѣ сводиться къ зоологическому завладѣнію цѣнностями и матеріальными благами, принадлежавшими владѣльцу даннаго предпріятія. Доходы съ захваченныхъ предпріятій распредѣлялись между рабочими этого же предпріятія, запасы сырья ревниво оберегались для нуждъ только даннаго завода или фабрики, фабрично-заводскіе кооперативы обслуживали нужды только своего комплекта рабочихъ и ихъ семей. Широкіе обще-рабочіе идеалы стали сводиться къ узенькимъ групповымъ нуждамъ. Маленькая цеховая колокольня стала замѣнять собою миражъ обще-пролетарскаго маяка. Стала получаться нѣкоторая аналогія съ крестьян скими захватами имѣній съ распредѣленіемъ земли лишь между окрестными жителями, забывая о болѣе отдаленно живущихъ крестьянахъ, не говоря уже о крестьянствѣ въ его цѣломъ. Нужно только подчеркнуть, что сравнительно съ крестьянами болѣе высокое культурное развитіе фабричныхъ рабочихъ не привело къ разрушенію инвентаря. Кое-что хотя и расхищалось изъ мелочей фабричнаго оборудованія или изъ пригодныхъ для домашняго хозяйства предметовъ заводской кладовой (кожа, керосинъ, масла и т. д.), но за сохраненіемъ машинъ повсемѣстно слѣдили сами рабочіе и ихъ заводскіе комитеты. Машины охранялись отъ порчи, снятія частей и вывоза въ другіе пункты — рабочими самого предпріятія, быстро понявшими, что предпріятіе ихъ кормитъ, что ихъ интересы тѣсно связаны съ интересами самого предпріятія, его оборудованіемъ, запасами сырья и т. д.

Осознаніе тѣснѣйшей зависимости между благополучіемъ даннаго предпріятія и благосостояніемъ рабочихъ и служащихъ, его обслуживающихъ, довольно скоро охладило пылъ рабочихъ въ смыслѣ устраненія чиновъ заводской администраціи и высшаго техническаго персонала, а также — требованія конфискаціи и распредѣленія между данной группой рабочихъ суммъ, находившихся на текущемъ счету предпріятія. Ставъ ближе къ управленію предпріятія, подойдя къ изученію его технико-финансоваго механизма, рабочіе многихъ болѣе крупныхъ фабричныхъ центровъ, а также приказчичья масса иныхъ центровъ торговыхъ — стала постепенно понимать всю абсурдность требованій націонализаціи фабрично-заводскихъ, торговыхъ и банковскихъ предпріятій. Исходя не столько изъ общихъ соображеній, сколько изъ заботъ о благополучіи своего небольшого коллектива, рабочіе и служащіе все чаще начинаютъ громко мечтать о возвращеніи прежняго хозяина, о возстановленіи единой его направляющей и руководяшей руки, пусть ограниченной въ своихъ правахъ въ области распредѣленія прибылей и, отчасти, контроля, но все же управляющей дѣломъ.