Эвакуація Одессы въ апрѣлѣ 1919 г., такая вообще таинственная и неясная по своей обстановкѣ, была начата — случай или логическое совпаденіе? — въ день полученія радіо о томъ, что министерство Клемансо, якобы, пало, что палата депутатовъ, якобы, отказала въ кредитахъ на содержаніе французскихъ войскъ на Югѣ Россіи, что и вызвало паденіе министерства Клемансо, замѣненнаго соціалистическимъ кабинетомъ съ Лонгэ и Кашэномъ во главѣ, распорядившимся немедленно эвакуировать Одессу. Вѣсть о паденіи Клемансо облетѣла весь городъ, ее повторяли и французскіе офицеры, ссылаясь на полученное радіо. Самый фактъ его полученія и его источникъ такъ и остались невыясненными и неразслѣдованными, т. к. слишкомъ поспѣшно стала производиться самая эвакуація. Возможно — это лишь простая гипотеза — что лживое радіо было послано большевистскими агентами, легко имѣвшими возможность использовать какую-либо изъ радіо-станцій, за которыми былъ явно недостаточный надзоръ, цѣлью же отправки лживаго радіо о воцареніи въ Парижѣ соціалистовъ могло быть желаніе усилить панику и ускорить нависшую эвакуацію.
Московская радіо-станція прославилась своимъ пропагандистскимъ «вральманствомъ», ея радіо, окрещенныя «врадіо», тѣмъ не менѣе усиленно помѣщаются большевизантствующими газетами Запада, оказывая тѣмъ самымъ изрядное воздѣйствіе на общественное мнѣніе. Съ другой стороны, анти-большевики бездарно ставили дѣло информаціи странъ Зап. Европы и Америки, давая въ теченіе всего 1919 и 1920 гг. свѣдѣнія, либо запоздалыя — шедшія почтой или курьерами, либо — тенденціозныя, скрывавшія истину. Вотъ почему, такъ неожиданны были для западно-европейскаго общественнаго мнѣнія извѣстія о крушеніи сперва деникинскаго, а потомъ — врангелевскаго фронта. Между тѣмъ, кто его знаетъ, что было бы, если бы своевременно и точно знали въ Лондонѣ и Парижѣ то, что знали въ главномъ штабѣ Тихорѣцкой и Севастополя. Подвижность и воспріимчивость западнаго общественнаго мнѣнія могли бы, при надлежащемъ освѣдомленіи, побудитъ усилить отправку снаряженія и снабженія изнемогавшимъ въ борьбѣ добровольцамъ. Но южно-русскіе штабы не учитывали всей важности своевременнаго и точнаго освѣдомленія Запада о ходѣ операцій, что было въ извѣстномъ отношеніи не менѣе существенно, чѣмъ запасы артиллерійскаго снабженія, ибо это снабженіе находилось въ нѣкоторой зависимости отъ освѣдомленія западно-европейскаго общественнаго мнѣнія. То, что дѣлалось для подобнаго освѣдомленія было не только недостаточно, но и не всегда дѣловито. Подборъ передававшихся въ Запад. Европу изъ антибольшевистскихъ центровъ извѣстій свидѣтельстовалъ слишкомъ часто о глубокомъ непониманіи того, чѣмъ интересуются и что можетъ оказать воздѣйствіе на Западѣ.
Въ томъ же, приблизительно, безтолковомъ стилѣ шло и освѣдомленіе населенія Юга Россіи о событіяхъ на Западѣ. Ни телеграфной, ни радіо-телеграфной прямой связи установлено не было. Довольствовавшись полученіемъ «пакетовъ» черезъ посредство посольскихъ курьеровъ, причемъ иные г.г. курьеры то теряли пакеты, безпечно сдавая ихъ въ багажъ, то застревали подолгу въ промежуточныхъ центрахъ. Свѣдѣнія, въ итогѣ, приходили съ сильнымъ запозданіемъ.
