«Долженъ замѣтитъ, что въ засѣданіи одесской городской думы 24 с. м., какъ это можно видѣть изъ стенограммы, я огласилъ только опредѣленные факты, подтвержденные свидѣтельскими показаніями и данными, оглашенными уже въ печати и никѣмъ не опровергнутыми. Данныя и факты эти, касающіеся ряда обысковъ и конфискацій товаровъ и оружія, произведенныхъ лицами, сославшимися на принадлежность свою къ красной гвардіи, конечно, могутъ бытъ представлены мною суду, къ которому лица, считающія себя оскорбленными, могутъ обратиться. Никакихъ обобщеній относительно красной гвардіи, какъ организаціи, не было ни въ запросѣ думской фракціи народной свободы, ни въ моей рѣчи, и никакихъ обвиненій, касающихся красной гвардіи, какъ цѣлаго, не приводилось. По долгу совѣсти, я, въ качествѣ гласнаго одесской городской думы, указывалъ въ своей рѣчи на отдѣльные факты изъ дѣятельности отдѣльныхъ красногвардейцевъ, по моему глубокому убѣжденію, незакономѣрные, совершенно недопустимые съ общественной точки зрѣнія и явно дискредитирующіе революціонныя организаціи. Долженъ въ заключеніе отмѣтить, что городская дума, принявъ цѣликомъ запросъ думской фракціи партіи народной свободы, тѣмъ самымъ высказала свое отрицательное отношеніе къ оглашеннымъ въ немъ фактамъ и явленіямъ. Вотъ все, что я считаю необходимымъ сказать въ отвѣтъ на заявленіе штаба красной гвардіи. Если организація эта имѣетъ намѣреніе фактически опровергнутъ сообщенное мною и представитъ достаточно документированное опроверженіе — я охотно оглашу его съ думской трибуны. Ибо фактическія возраженія, конечно, убѣдительнѣе указаній на оставленія за собой какой-то свободы дѣйствій и угрозъ по адресу гласнаго думы, избраннаго населеніемъ по всеобщему избирательному праву для защиты правъ и интересовъ гражданъ.
Гласный одес. город. думы С. Ф. Штернъ.»
Можно было ожидать самосуда надъ обвинителемъ красногвардейцевъ, въ отношеніи котораго красная гвардія оставляла за собою «свободу дѣйствій» и «за послѣдстія не отвѣчала». Но дѣло ограничилось на этотъ разъ запугиваніями и до физическаго воздѣйствія не дошло, правда, не безъ вліянія ряда вліятельныхъ представителей лѣваго сектора думы на главарей красной гвардіи. Не взирая на то, что дума въ цѣломъ осудила поведеніе красногвардейцевъ, «штабъ красной гвардіи» считалъ это осужденіе «кадетской интригой», но не считалъ возможнымъ «разсчитаться» съ обличавшимъ ихъ гласнымъ к.-д., что вызвало бы рѣзкое осужденіе всей думы.
