Подтягивались к рубежу атаки полки и батальоны других дивизий, заполняя людьми и повозками лес. Отряда моряков все еще не было.
Увидев в группе командиров подполковника Северцева, который разговаривал с комиссаром штаба, а сам настороженно поглядывал в сторону Веригина и, очевидно, ждал, когда тот его заметит и позовет, генерал махнул ему рукой. Северцев почти подбежал к нему и доложил, что 82‑й полк занял позиции и готовится к атаке.
– Кто понесет Знамя полка? – спросил Веригин.
– Надежные люди, товарищ генерал. Пулеметчики с завода «Калибр» и подрывники из команды капитана Дольникова. Все прошли огонь и воду. Некоторые уже выходили из окружения.
– Сколько человек?
– Десять.
– Мало. Назначьте в группу знаменосцев двадцать человек. И пусть каждый из двадцати усвоит: упал со знаменем Иванов – дальше его несет Петров. Ранило или убило Петрова – знамя подхватывает Сидоров!.. И определите точно место знаменосцев в атакующем эшелоне. Без нужды не бросайте их в голову колонны. Я пойду на прорыв с вашим полком и с моряками.
Заметив, что Северцев во что-то пристально всматривается, глядя вдаль мимо плеча генерала, Веригин повернулся и поднес к глазам бинокль.
– Моряки, товарищ генерал!.. – обрадованно проговорил Северцев. Как и Веригин, он с нетерпением ждал черноморцев: ведь дивизионы моряков должны были пойти вперемежку с батальонами 82‑го стрелкового полка Северцева. – Видите?
– Вижу!.. А правее показалась колонна восемьдесят шестого полка. Бегут… Рысят… Все в мыле… Ну, слава богу… А за ними следом… видите – идет тяжелый артдивизион. Должны успеть. В нашем распоряжении еще сорок пять минут.
В бинокль Веригин отчетливо видел цепи бегущих моряков-черноморцев, которые на белом снегу вырисовывались как-то особенно отчетливо.
Небольшой лес был весь забит пехотой, артиллерией, машинами с инженерным имуществом и ранеными… Бойцы вырубали просеки, корчевали пни, вырывая их тягачами с корнем: делали проходы на покрытую снегом равнину.
У санитарных машин медсанбата Веригин остановился, не понимая, откуда ему кричат.
– Товарищ генерал, не оставляйте нас!.. Ради бога, не оставляйте!.. – Это кричал раненый, высунув из окна автобуса забинтованную голову.
– Пойдем на прорыв все, – заверил раненого бойца генерал и приветственно-твердо махнул ему рукой. – Так и передайте всем раненым.
Во втором батальоне полка Северцева Веригин встретил своих старых знакомых: отца и сына Богровых, капитана Дольникова, Еськина… Богров-старший заметно осунулся, седина из-под прожженной в нескольких местах пилотки серебрилась ярче, чем две недели назад, когда Веригин вместе с Вороновым обходили позиции полка Северцева.
– Кто ответственный за вынос знамени? – спросил Веригин у Северцева, который шел рядом с ним.
– Лейтенант Казаринов.
– Кто-кто?.. – словно припоминая что-то, спросил Веригин.
– Командир саперного взвода из подрывной команды капитана Дольникова.
– Это что – тот новичок, которого Лукин послал на подрыв моста?
– Тот самый, товарищ генерал. Уже имеет опыт выхода из окружения. И вообще – мужественный и волевой командир.
Веригин с досадой вспомнил, что до сих пор так и не нашел случая сказать Лукину, что он своей властью подчинил группу Казаринова командиру подрывной команды Дольникову. И тут же подумал: «Выйдем к своим живыми – там все объяснится само собой…»
До начала атаки оставалось сорок минут. Отряд моряков уже вошел в лес и смешался с ротами полка Северцева. Командиры батальонов выстраивали роты по шеренгам, одна за другой. Каждая шеренга дивизии тянулась больше чем на километр.
Вид у Веригина был торжественно-спокойный. На нем был черный кожаный реглан с серым каракулевым воротником и такая же серая генеральская папаха. Проходя мимо бойцов, которые в лихорадочной спешке отрывали окопчики на случай налета вражеской авиации, он время от времени останавливался, подбадривал уставших и упавших духом. Поравнявшись с Богровыми, которые только что закончили рытье окопа, Веригин остановился.
– Ну как, Николай Егорович? Будем рвать кольцо?
– Будем рвать, Владимир Романович.
– А где же твой пулемет?
– Остался там, на левом берегу Днепра… – со вздохом сказал Богров-старший.
– Что – тяжело было выносить на Вязьму?
– Нечего было выносить, товарищ генерал. Прямое попадание. Остались от моего «Максима Максимыча» только ствол да колесо. И то не сразу нашли.
– Как же расчет-то уцелел?
– На счастье, было время обеда. Сидели в землянке. Ну а он и ахнул в это время… Да так ахнул, что во всей пулеметной роте уцелело лишь четыре ствола.
Веригин бросил взгляд на жирно смазанные винтовки, прислоненные к стенке окопа.
– Ничего, винтовка – надежное оружие. Да еще какое!..
– Но у нас, товарищ генерал, будет и другая забота, – поправляя пилотку, проговорил Богров-старший.
– У всех у нас, Николай Егорович, одна забота: через трупы врага прорваться к своим.
– А нам в придачу нужно еще и вынести Знамя полка.
– О!.. Это – высокое доверие, и его нужно оправдать с честью.
– Постараемся, товарищ генерал!..
