– Это еще как сказать, товарищ лейтенант! – с обидой произнес Иванников. – На разные там танцы-банцы да писарями в армейские штабы нас, деревенских, никогда не приглашают, а вот когда нужно идти в атаку или брать «языка», нас не забывают. А вы нам – Сорбонна!.. – В голосе Иванникова звучала откровенная обида.
Иванникова поддержал его закадычный друг сержант Вакуленко:
– Сорбонна!.. Ха-ха-ха… Сорбонна!.. Плевали мы на их сорбонну! Сегодня ночью, если дело не сорвется, мы их так засорбоним, что они внукам своим и правнукам закажут, чтобы они забыли, где находится это самое Бородинское поле.
Последние слова Вакуленко дошли аж до самого сердца Казаринова. И ему даже показалось, что, назвав своих верных и отважных бойцов деревенскими неучами, он, сам того не желая, обидел их. И поэтому решил все как-то смягчить. Не хотелось ему обидеть и писаря, который с таким усердием пытался научить разведчиков произносить французские слова.
– Сержант, за урок французского языка тебе спасибо. Только передай начальнику штаба, что с французами мы будем говорить на русском языке! Понятно?
– Понятно, товарищ лейтенант.
– Вы свободны. Курево есть?
– Есть немного, но слабое.
– Иванников, угости сержанта.
– А мы можем не только табачком поделиться, мы на сутки вперед получили и нечто статусом повыше. – Вакуленко уже потянулся было к вещмешку, где лежали две фляжки, но Казаринов остановил его:
– Отставить! Сержант на выполнении задания начальника штаба!
Не успела за писарем захлопнуться дверь сенок, как в горенке поднялся гвалт.
– За кого вы нас принимаете, товарищ лейтенант?!
– Пагы… – Иванников умышленно коверкал французские слова, в которых была буква «р».
– Разговорчики! – одернул разведчиков Казаринов. – Осмотрите хорошенько экипировку, через двадцать минут выходим. Проверить маскхалаты, застежки, подсумки… Пойдем вшестером. Трое – в группе захвата, трое – в поддержке огнем, финками и кулаками. Конкретный план уточним после рекогносцировки.
– Кто пойдет, товарищ лейтенант? Ведь нас же взвод. Только под одной этой крышей девять человек. И кто будет старший? – волновался Вакуленко.
– Старшим пойду я. – Казаринов окинул взглядом как-то сразу посерьезневшие лица разведчиков, с кем он за два месяца командования разведротой много раз ходил на захват «языка». Пустыми вернулись только два раза, и не просто без «языка», а потеряли двух разведчиков: Степана Авраменко и Андрея Синютина. А какие отчаянные ребята были!..
– А остальные? – не выдержал молчаливый и угрюмый боец Карпухин, о котором во взводе знали, что он из-под Красноярска и что детство свое, будучи круглым сиротой, провел в детдоме.
– Другая группа из шести человек, кто именно – скажу после рекогносцировки, будет ждать нас на подхвате у нейтралки. И не дай бог, если попадется французик пудов эдак на шесть, как тот Вальтер из Мюнхена, с которым Иванников чуть не заработал грыжу.
– Это Вакула его облюбовал, – хмуро отозвался Иванников. – Знал, хитрец, что в основном мне придется с ним возиться. Думал, что он полковник, а он ефрейтором оказался, да к тому же еще заика.
– А кто из него сделал заику? – не умолчал Вакуленко. – Командир не раз предупреждал нас что с «языком» нужно быть поделикатней, а ты, Ивашка, спутал его с бухарским ослом. Всю дорогу, чтобы он не сбавлял скорости, ты то совал ему в затылок дуло пистолета, то давал под зад пинка, когда он останавливался. Даже не учитывал, что во рту у заики твоя прожженная у костра рукавица, а руки связаны.
– Да, дышать трудновато, когда во рту рукавица, особенно рукавица Иванникова, – донесся из угла горенки простуженный бас самого могучего во взводе разведчика Егора Костомарова. До войны он работал в рыбацкой артели на Убинских озерах где-то под Новосибирском. Добытых «языков» по своей рыбацкой классификации он делил на три категории: ершишки, окуни и щуки. Сегодня они шли за щукой.
– А чем моя рукавица хуже твоей?! – недовольно пробурчал Иванников. Видя, что Костомаров сделал вид, что не желает отвечать ему, Иванников с раздражением настаивал: – Что молчишь, сом усатый?! Или в тину залег?
Видя, что для шуток-прибауток время не самое подходящее, Казаринов решил пресечь подначки:
– Иванников, прекратить треп!
– Есть, прекратить!
– Через пять минут всем на выход! Буду ждать вас во дворе.
