Когда хозяйка покинула закуток капитана, староста крякнул, поморщился и долго тер свою рыжую бороденку. Потом спросил:
– Это что – угроза?
– Не угроза, а предупреждение. И помни, гражданин староста, что до тех пор, пока я не начну передвигаться хотя бы с палкой, я отсюда никуда не уйду. Я здесь не у тещи на блинах и, как видишь, не беженец, а кадровый командир Красной армии.
В эту минуту со стороны могло показаться, что передо мной строгий прокурор, ведущий допрос, и растерявшийся подследственный.
– Готов на все закрыть глаза, да служба не позволяет. Лучше прямо скажите – что вы от меня хотите?
– Хочу одного: чтобы ни ты, ни твои единомышленники, если таковые есть, не сообщали о нас в комендатуру. Мы все уйдем, как только я встану на ноги. Я уведу их всех, и на душе у тебя будет спокойно. Но если хоть один из нас будет предан тобой – пеняй на себя. Смерть твоя будет лютой и позорной. И не мгновенной, от пули, а потяжелее.
Когда староста вышел из его каморки, капитан вернул его и спросил: не читал ли он листовку, сброшенную вчера с нашего самолета?
– Вы о какой листовке? Их тут всякие сбрасывали: и советские, и немецкие.
– Я говорю о вчерашней, о той, где напечатан призыв нашей Коммунистической партии большевиков.
Староста (мне показалось, что он даже ростом стал ниже) помялся и ответил:
– Ну, допустим, читал. А что из этого?
– А из этого следует, что ты, староста, должен быть дальновиднее и умнее. Оглянись кругом: разгорается великий пожар!.. – Капитан, тихонько постанывая от боли, даже присел на кровати и сжал кулаки. – Многие сгорят в этом свинцово-пороховом пожаре. И не только немцы. Придешь домой – прочти эту листовку еще раз. Там сказано и насчет пособников врага. Насчет их ЦК партии дает прямое указание.
Когда староста ушел, я спросила у капитана, о какой листовке он говорил. Капитан молча достал из-под подушки вчетверо сложенный листок и протянул его мне.
Милый Гриша! Читала я эту листовку, и в меня вливались новые силы. А ведь сколько окруженцев и беглых из концлагерей пленных погибло, ведь они стремились во что бы то ни стало группами или в одиночку прорваться через линию фронта к своим. И это в то самое время, когда враг кругом, под носом, уничтожай его как только можешь. Эту листовку капитан дал мне. У него есть еще несколько таких. Они нужны ему для дела. Когда я спрятала листовку под лифчиком, капитан горестно сказал мне:
