Книга посвящена судьбам двух деятелей эпохи коренных преобразований России — Марии Спиридоновой (1884–1941) и Ларисы Рейснер (1895–1926). Едва ли эти женщины лично встречались в бурном потоке революционных событий, вращаясь в разных кругах и по-разному переживая одни и те же обстоятельства. Но именно взгляд с разных сторон позволяет вернее оценить судьбоносное революционное время.Мария Спиридонова смертельно ранила карателя, жестоко подавлявшего крестьянские бунты. Царский суд приговорил девушку к казни, но под воздействием общественного мнения виселицу заменили бессрочной каторгой. В 1918 году была одним из руководителей левоэсеровского мятежа. Мария Спиридонова пережила ссылку, бедность, предательство близких.Необыкновенная судьба была уготована Ларисе Рейснер. Умница, красавица она с юных лет участвовала в художественной жизни Петербурга, в ее честь Б. Пастернак назвал главную героиню романа «Доктор Живаго» Ларой. Женщина-комиссар из пьесы В. Вишневского — тоже Лариса… Неудачный роман с Николаем Гумилевым, не принявшим революцию, привел Ларису в лагерь большевиков. Ее назначили комиссаром Морского штаба. На флоте она стала женой Федора Раскольникова, который впоследствии получил известность благодаря обличающему открытому письму Сталину. Любовная связь Ларисы со Львом Троцким имела своим следствием получить новую должность комиссара разведотдела при его штабе и ссылку в Афганистан, когда Троцкий оказался в «опале». Рейснер и Раскольникову удалось расстроить планы Англии и добиться важных успехов на дипломатическом поприще.
11 сентября страшного 1941 года, когда фашисты рвались к Москве и немецкие танки были уже на подступах к Орлу, недалеко от города, в Медведовском лесу, чекисты по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР без предварительного судебного разбирательства, спешно «ликвидировали» очередную партию «врагов народа». 157 заключенных Орловской тюрьмы НКВД СССР по обвинению в «злостной пораженческой и изменнической агитации» были уничтожены.
Приговоренные «препровождались в особую комнату, где специально подобранные лица из числа личного состава тюрьмы вкладывали несчастному в рот матерчатый кляп и завязывали его тряпкой, чтобы его нельзя было вытолкнуть». Затем им зачитали приговор: «…подвергнуть высшей мере наказания — расстрелу без конфискации имущества за отсутствием такового». Эти подробности рассказал бывший начальника управления НКВД по Орловской области К.Ф. Фирсов.
Операция была проведена скрытно и тщательно. Сначала «врагов» заставили снимать дерн и подкапывать растущие деревья, потом отваливать их в одну сторону, чтобы получилась траншея. В образовавшуюся яму загнали заключенных и методично расстреляли. Деревья вернули на место, прикрыв корнями и дерном еще шевелившиеся тела, общую могилу старательно утрамбовали.
Среди казненных находились люди, близкие ко Льву Троцкому, — его бывший друг и секретарь Христиан Раковский[1], его сестра Ольга Бронштейн-Каменева, видные деятели науки: профессора Дмитрий Плетнев и Владимир Карпенко, тетка Булата Окуджавы Ольга Степановна, жена поэта Галактиона Табидзе, член ЦК партии эсеров Вадим Чайкин, Ф. И. Голощекин; один из лидеров левых эсеров Илья Майоров; активная деятельница ВЧК, затем наркомфин В.Н. Яковлева; советский политический деятель и дипломат С.А. Бессонов, писатель Бруно Ясенский, а также жены «врагов народа»: замнаркома обороны Я.Б. Гамарника, маршала А.И. Егорова, командарма И.П. Уборевича, командарма А.И. Корка и другие, — те, которых администрация Орловской тюрьмы и НКВД не сочли необходимым в отличие от уголовников эвакуировать в глубь страны.
В эту когорту смертников входила седая 57-летняя женщина — полуслепая, почти глухая и очень больная. Ее называли по-разному: «возлюбленная террора», «святая страдалица революции» «стальная женщина», «Жанна д'Арк первой русской революции», «эсеровская богородица»… Она была одной из тех, кого до октября 1917 года называли «неистовыми борцами за народное счастье», и своей жизнью оставила глубочайший след в истории.
Судьба этой женщины много лет заботила деятелей международного рабочего движения, о ней хлопотала Клара Цеткин, ее одинаково ненавидели и боялись смертельно враждующие между собой Троцкий и Сталин, перед ее прямотой и убежденностью робел Ленин. Зато в киотах сельских изб, на месте, где полагалось висеть иконам, можно было увидеть ее портрет с горевшей перед ним лампадкой; мужики служили молебны об ее здравии. Она прошла путь от эсеровской террористки до лидера крупной политической партии, от члена высших органов власти до жертвы сталинских репрессий — таков крестный путь одной из самых противоречивых, трагических и вместе с тем трогательных фигур революции.
Ее звали Мария Александровна Спиридонова.
Много лет спустя, после реабилитации М.А. Спиридоновой в 1990-м по делу 1941-го, в 1992-го — по делам 1918-го, 1923-го, 1924-го, 1937-го годов были организованы поиски массового Медведовского захоронения с целью увековечить память погибших и поставить обелиск замученной режимом самоотверженной женщине. Но они оказались напрасными. Палачи так хорошо потрудились, что место расстрела и захоронения обнаружить не удалось. Однако на предполагаемом месте казни водружен памятный камень — память живых тем, кто боролся за счастье всего человечества.
16 октября 1884 года в Тамбове, в семье дворянина, происходившего из «обер-офицерских детей», коллежского советника Александра Александровича Спиридонова и его жены Александры Яковлевны родилась дочь, получившая при крещении имя Мария.
Считается, что Тамбов всегда был провинциальным захолустьем. М.Ю. Лермонтов в своей поэме отзывался о нем пренебрежительно:
