И наконец Дункан задал вопрос, ради которого прибыл сюда:
– Этого будет достаточно?
Джейми с мрачным лицом покачал головой:
– Сомневаюсь. Арчи до сих пор впадает в бешенство, стоит ему услышать о тебе или о Гленливете. Чтобы убедить его в твоей невиновности, потребуется что-то более весомое, чем найденная карта и смутно составленное письмо.
Луч надежды, пронизавший сердце, испарился. Дункан услышал ответ. Он не хотел других разочарований, но все-таки не удержался и спросил:
– А ты, мой братишка, ты мне веришь?
Уголок рта Джейми приподнялся в слабой улыбке.
– Это не будет иметь никакого значения, если наш кузен наложит на тебя лапы, но да, я тебе верю.
Джейми ошибался. Это было очень важно. Джейми и Лиззи ему верят – может быть, он не так одинок, как думал раньше?
Но Дункану не давал покоя один вопрос. Десять долгих лет он мечтал о том, как вернет себе доброе имя и докажет свою невиновность, – и считал, что этого достаточно. Но будет ли он счастлив?
На воинском поприще он удовлетворил свое честолюбие. Но ни одна победа на поле боя не могла утолить пустоты в душе. И Дункан полагал, что это может сделать лишь один-единственный человек.
Джинни сидела на валуне в уединенном уголке внутреннего двора, рядом с южной стеной, уперев подбородок в ладони. Она могла смотреть на своего сына часами. Она прибыла сюда три дня назад, но только сегодня выпала наконец возможность посмотреть, каких успехов добился ее сын. Зима слегка ослабила свои позиции, и Джинни могла дольше побыть на воздухе. Было по-прежнему холодно, но бушевавшая последнюю неделю вьюга улеглась, и из-за серых плотных туч выглянуло почти забытое солнце.
Дугалл натянул тетиву, прицелился в мишень, стоявшую, ярдах в пятидесяти от него, и выпустил стрелу.
Потом издал восторженный возглас и обернулся к матери.
– Ты видела?
Джинни засмеялась и захлопала в ладоши.
– Конечно, видела! Превосходный выстрел, в самый центр. Наверное, ты много упражнялся.
Дугалл сразу же словно подрос дюймов на пять и изо всех сил расправил узенькие плечи.
Дугалл очень похож на своего отца: в нем пробуждается дух воина.
При мысли о Дункане в груди защемило. Всю дорогу он казался невероятно далеким и сердитым. Из-за него она постоянно теряет присутствие духа и сильно нервничает.
Впрочем, так было всегда. Пора бы уже и привыкнуть.
Сын пожаловался, что ему еще не разрешают тренироваться с настоящим мечом.
– Деревянные мечи для сосунков. Все остальные мальчики упражняются со стальными. – Дугалл, который никогда не обижался надолго, добавил: – Но капитан сказал, что как только я буду попадать из лука в цель девять раз из десяти с пятидесяти шагов, мне разрешат учиться стрелять, из пистолета.
– Я очень в этом сомневаюсь.
Сердце Джинни замерло. Этот голос… ее охватила паника. Она оглянулась и увидела, что Дункан стоит за спи ной. Он смотрел на Дугалла с загадочным выражением лица.
Джинни знала, что эта встреча неизбежна. Раньше или позже их пути должны были пересечься, но она боялась этом минуты с тех пор, как Дункан вернулся.
Дункан, не глядя на нее, сделал несколько шагов к мальчику.
– Воин должен уметь пользоваться любым оружием. Но самым главным оружием горца всегда будет его меч. – Он вытащил из-за пояса пистолет и протянул его Дугаллу. – На, возьми. – Джинни открыла рот, собираясь возразить, пи Дункан ее опередил: – Не волнуйся, он не заряжен.
Дугалл буквально вырвал пистолет из его рук. Дункан отступил на несколько шагов.
– Попробуй застрелить меня.
Мальчик с сомнением посмотрел на него, поднял пистолет и прицелился в грудь Дункана. Дункан рванулся со скоростью молнии. Прежде чем Дугалл успел нажать на спусковой крючок, он протянул руку за спину, вытащил из ножен огромный двуручный меч и нанес мальчику по предплечью удар такой силы, что тот выронил пистолет.
Дугалл вскрикнул от боли и схватился за ушибленное место. Джинни вскочила на ноги и хотела к нему подбежать, но ее остановило выражение упрямства на лице сына. Он не ранен и не хочет, чтобы мать кудахтала над ним, как над сосунком, особенно в присутствии другого воина.
Дугалл наклонился, поднял пистолет и отдал его Дункану.
– А как вы это сделали? Я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь передвигался так быстро.
– Практика, – ответил Дункан, засовывая пистолет за пояс. – Часы и часы упражнений. Даже если ты успеешь выстрелить, в пистолете только один заряд. Мой меч все равно будет быстрее, чем твоя способность каждый раз заново перезарядить оружие. Меч горца – благородное оружие, часть нашей истории. Символ нашего прошлого, и он передается от поколения к поколению.
Дугалл слушал его с нескрываемым благоговением. Очевидно, он уже начал понимать, кто такой Дункан. Взглянув на восторженное лицо сына, Джинни хотела только одного – схватиться за голову и зарыдать. Что толку обвинять Дункана? Это не поможет. Стоит всего один раз посмотреть на них вместе, и сразу становится понятно: это отец и сын.
