Она обвила руки вокруг его шеи и прижалась к его телу – к телу, которое воспламеняла своим прикосновением. Она чувствовала, как в ее жилах бушует пламя, готовое поглотить ее. Остро ощущая его наготу и то, что лишь тонкая ткань ее ночной рубашки разделяет их, Джинни прильнула к Дункану, скользнув немного вниз, чтобы он оказался у нее между ног.
Дункан отпрянул и покачал головой. Глаза его потемнели от страсти и сверкнули хищным блеском.
– Сейчас моя очередь.
От чувственного обещания в его голосе у Джинни участился пульс. Она настороженно посмотрела на Дункана. Пусть она уже не девушка, но и назвать себя искушенной в искусстве любви Джинни тоже не могла. Она снова подавила укол вины за то, что не смогла полюбить мужа, а только исполняла супружеский долг и спокойно принимала его ласки.
С Дунканом ей не приходилось притворяться, все получалось само собой. С ним она забывала обо всем. Никогда не ощущала неловкости. Ей казалось, что заниматься с ним любовью – самая замечательная вещь на свете.
Джинни все еще стояла перед ним на кровати и вдруг поняла, что ее груди находятся прямо на уровне его глаз. Он медленно развязал завязки на ее ночной рубашке, задевая набухшие соски. Джинни не видела его глаз, зато чувствовала на себе его взгляд, жарко ласкающий ее.
Когда он ладонями обхватил ее груди и приподнял их к лицу, колени Джинни подогнулись. Дункан обводил большими пальцами ее соски, потирая их через ткань, и Джинни задрожала, тело ее напряглось и изогнулось.
Счастье только начиналось.
Дункан собрал последние капли самообладания. Дерзкое желание Джинни подействовало на него как сильное возбуждающее средство. А уж когда ее взгляд упал на его естество…
Он застонал. Воспоминание вызвало очередной прилив крови к уже вздыбленной плоти.
Страсть побуждала Дункана дать ей то, чего она хочет. Сорвать с нее рубашку, швырнуть ее на постель и обладать ею до тех пор, пока демон желания не утихомирится. Пока он не начнет снова мыслить здраво.
Она прикасалась к чему-то в нем, что давало волю первобытной части его натуры, о существовании которой Дункан и не подозревал. Но ему мало было только женского тела. Дункан хотел получить ее всю. Ее доверие. Ее сердце. Ее душу.
Если бы только ее груди не выглядели так соблазнительно. Он поднял их на ладонях, поднес к лицу и зарылся носом в глубокую ложбинку между ними, вдыхая нежный аромат ее кожи. Он наполнял его ноздри, его легкие, его тело. Дункан хотел утонуть в этом запахе – в ней.
Ее розовые соски под его руками напрягались. Дункан нежно покатал их между большим и указательным пальцами, и они превратились в твердые комочки. Такой сладкий соблазн! Он хотел раздеть ее медленно, но не мог выдержать ни минуты – жаждал увидеть Джинни обнаженной. Воспоминания о ее восхитительном теле преследовали его с того самого дня на озере. Взявшись за подол ночной рубашки, он медленно потянул ее вверх и снял через голову.
И отбросил в сторону. Джинни вспыхнула и непроизвольно попыталась прикрыться, но Дункан ей не позволил.
– Нет. Не надо. Ты такая красивая! – Он улыбнулся, увидев порозовевшие щеки. – Особенно когда краснеешь.
Джинни медленно опустила руки, открыв ему свою наготу.
Дункан упивался видом ее тяжелых грудей, изящной талии, пышных бедер и длинных красивых ног. «Да я счастливчик!»
Джинни истолковала его молчание неверно.
– Я тоже изменилась. У меня двое детей. Он обнял ее за талию.
– Ты стала еще красивее. – Неужели она этого не понимает? Дункан обвел ее грудь согнутым пальцем и посмотрел Джинни в глаза. – Ты прекрасна.
Страстно желая ощутить вкус Джинни, Дункан подставил ладони под ее пышные, мягкие груди и поднес их к губам, запечатлев на каждой нежный поцелуй.
Джинни ахнула, и Дункан понял, что она забыла о стыдливости.
Он ласкал ее руками, губами, языком. По очереди посасывал ее соски. У нее такая нежная и мягкая кожа – просто бархат.
Джинни застонала, выгнув спину. Его копье тут же дернулось и твердо прижалось к животу. Она такая отзывчивая! Можно привести ее к экстазу, просто посасывая груди.
Но у него были другие планы.
Дункан взял ее за лодыжки и заглянул в глаза.
Медленно скользил он руками вверх, по длинным изящным ногам, остановился над коленками. Джинни затаила дыхание. Его пальцы погладили внутреннюю поверхность бедер. Теперь она дрожала, трепеща от желания. И была восхитительно влажной. Он вдыхал нежный запах женского естества.
Ее руки вцепились ему в плечи, словно ноги ее больше не держали. Дункан скользнул руками назад, к ягодицам, чтобы подчинить ее себе еще больше.
– Дункан, – слабо протестуя, прошептала она. – Ты не можешь…
Она замолчала, потому что Дункан лизнул ее, сжимая в ладонях тугие округлые ягодицы.
– Еще как могу. И буду – и очень тщательно. – Он снова лизнул ее, наслаждаясь этим вкусом.
Джинни ахала, стонала, дрожала. Он поднял на нее взгляд.
– Посмотри на меня, Джинни. Я хочу видеть твои глаза. Взгляд зеленых глаз, возбужденных и полных страсти, устремился к нему. Губы ее приоткрылись, она прерывисто дышала.
