Если да, то Джинни не обижалась. Она так надеялась, что они хоть что-нибудь узнают! А теперь чувствовала себя полной дурой – сумасбродной дурой! – которая потащила их обоих через море в бестолковое, никому не нужное путешествие. В точности так могла поступить ее мать. Щеки залило краской стыда.
Дункан о чем-то быстро переговорил со своими людьми (Джинни предположила, что он давал им указания на вечер), подошел к ней и повел в небольшую отдельную комнату, которую заказал для нее – точнее, для них обоих, как надеялась Джинни.
– Если хочешь, я прикажу принести ванну, – предложил Дункан.
Джинни кивнула, закусив губу. Он что, собрался уходить?
– Будешь ужинать здесь или внизу, с остальными? Джинни заломила руки, с тревогой посмотрев на него.
– Ты на меня очень сердишься? Дункан удивленно дернул головой.
– Сержусь? Почему это я должен на тебя сердиться? Она посмотрела на него полными слез глазами.
– Ты не хотел сюда ехать, а я все не отставала. Прости, что потащила тебя так далеко…
– Стоп. – Дункан взял ее за подбородок и заглянул в глаза. – Тебе не за что оправдываться. Ты никуда меня не тащила. Я должен был приехать сюда много лет назад, когда об этом попросил отец. Это я вел себя по-дурацки из-за гордыни. Не хотел даже думать, что мать мне нужна.
Он всего лишь пытался улучшить ее настроение, но вместо этого Джинни стала чувствовать себя еще хуже.
– Жизнь ничему меня не учит. Как только мне чего-то очень сильно хочется, сразу возникают неприятности.
– Ну почему? – Дункан ухмыльнулся. – Хуже, чем раньше, в любом случае не стало. – Он провел большим пальцем по ее щеке. – Уедешь со мной? Мы можем отплыть во Францию прямо сейчас. Через неделю будем в Испании. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться, и мы окажемся наконец в безопасности.
Джинни ахнула, всматриваясь ему в лицо. Кажется, он говорил совершенно серьезно.
– Но я не могу!
– Ты не хочешь быть со мной? – с вызовом спросил Дункан, притягивая ее к себе еще ближе. – Я люблю тебя, Джинни. Я никогда не переставал тебя любить. И надеюсь, что ты тоже любишь меня.
– Люблю, – не колеблясь ответила она. И ей потребовалось не меньше минуты, чтобы осознать, что сказал Дункан – он любит ее! – и что ответила ему она. Да, она его любит и ничего не может с этим поделать. Она пыталась похоронить это чувство, прогнать его от себя, но ничего не вышло. Сердце ее принадлежало Дункану с первого мгновения, как она его увидела. И прежняя любовь сделалась только сильнее, когда Джинни лучше узнала его. – Я люблю тебя, Дункан, но ни за что не брошу своих детей…
Дункан улыбнулся и ласково поцеловал ее. Вероятно, ей передалась некоторая безрассудность и страстность матери, но она помнила о своем долге и о верности, чего была лишена мать.
Джинни настороженно посмотрела на Дункана. Может быть, он просто пытается таким образом преподать ей урок?
– Ты вправду сказал то, что думаешь?
Он улыбнулся, и ямочка на левой щеке заставила ее сердце сжаться.
– О том, чтобы уехать, или о том, что люблю тебя?
– И то, и другое, – прошептала Джинни. Сердце ее отчаянно колотилось. Это ужасно – ну как можно так ее дразнить?
– Насчет отъезда – неправда. Я намерен остаться и опровергнуть выдвинутые против меня обвинения. А то, что я люблю тебя?.. – Дункан провел большим пальцем по ее нижней губе, и голос его сделался хриплым. – Да, Джинни, я тебя люблю. С той самой минуты, как я тебя увидел, для меня не существует других женщин.
К горлу подступил горячий комок. Джинни давно забыла, что это такое – быть по-настоящему счастливой.
– И я тоже. Я никогда не переставала тебя любить. Когда ты уехал, я думала, что сердце мое разбилось, но любовь к тебе не умерла.
От его пылкого взгляда по телу Джинни пробежала дрожь предвкушения.
– Можешь этого не говорить. Теперь ты моя, и только это имеет значение.
Он осторожно положил Джинни на кровать, нависнув над ней своим мощным телом воина. Она протянула руки, провела ими по твердым мышцам и потянула Дункана на себя. Как она любила его надежность и силу!
Между ног у нее уже все трепетало, увлажнившись от желания. Он пристально смотрел на нее горящим взглядом. Раздвинув ноги Джинни, Дункан подхватил ее под коленки и встал между ними, устремившись внутрь.
Он еще никогда не испытывал таких чувств. Ему казалось, что сердце стало слишком большим и не умещается в груди. «Я люблю тебя». Во второй раз эти слова прозвучали намного значительнее, потому что теперь он знал, какая это драгоценность. Он познал разочарование, понял, что такое разбитое сердце и каково это – жить в пустоте.
Но теперь ошибки и недоверие остались в прошлом. Дункан чувствовал себя так, словно ему дали второй шанс на жизнь. И даже нависшая над ним угроза не испортит эту ночь. Сегодня ночью им не помешает никто и ничто.
Дункан хотел, чтобы Джинни запомнила каждый миг их слияния. Он не прикасался к ней, не целовал ее, не доводил страстью до безумия. Он просто смотрел ей в глаза и входил в нее. Дюйм за дюймом. Медленно и осторожно. Все их чувства сосредоточились в одном месте.
