Горничная даже глазом не моргнула. Джинни предположила, что она не первая, кто тайком уходит из гостиницы.
– Конечно.
Через несколько минут Джинни на цыпочках спустилась вниз по лестнице, но не зашла в общую комнату, где отдыхали ее охранники, а вышла через кухню. Девушка выпустила ее через заднюю дверь и провела мимо колодца и небольшого садика к конюшне.
Ее брат Дэви был на несколько лет старше своей сестры и настолько же худой, насколько она полненькая. Он уже ждал их, держа под уздцы коренастого горного пони. Понимая, что Дункан наверняка выставил часовых, Джинни натянула плед на голову, как капюшон, и опустила голову. Маскировка была наивной, но она понадеялась, что часовые просто глянут и решат, что это женщина из деревни.
Вероятно, так и случилось, потому что их никто не остановил. Они быстро проехали три мили и прибыли в замок, когда уже рассветало.
Оказавшись во внутреннем дворе, они привязали пони рядом с конюшней, и Джинни пошла просить у леди Макдоналд еще одну аудиенцию, моля Бога, чтобы на этот раз все прошло более удачно.
Колин Кэмпбелл ждал до темноты в небольшой бухточке чуть севернее Лауда, чтобы никто не заметил его прибытия на остров Айла. Если рассказы о боевом мастерстве его брата правдивы, в чем он не сомневался (Дункан всегда был искусен во всем), придется использовать преимущество неожиданности, чтобы взять его в плен. Однако на всякий случай в заливе ждал еще один вельбот, чтобы не дать Дункану улизнуть.
Колин знал, что брат здесь. Как только его люди увидели судно, покинувшее Каслсуин и направившееся к проливу, Колин сразу понял, куда плывет брат.
Шпион Колина, служивший в стражниках Макдоналда, подтвердил его догадки. Они прибыли на остров Айла, остановились в деревенской гостинице, а вчера поднялись в замок ради короткой встречи с Мэри Макдоналд.
Дункан был здесь, а это значит, он где-то близко. Хотя Колин не сомневался, что предусмотрел все, всегда имелась вероятность, что что-то упущено. Колин надеялся, что все пройдет гладко, но нельзя полагаться на волю случая.
Однако Колин не был лишен братских чувств, и то, что он собирался сделать, его не радовало. Он всегда смотрел на Дункана снизу вверх, мечтал походить на него. Видимо, в этом все и дело. Он был обречен оставаться лишь тенью брата.
«Или он, или я», – напомнил себе Колин. Впрочем, в глубине души он всегда это знал.
Эта проклятая карта. Он всего лишь хотел выставить Дункана в глупом свете, а одурачили его самого. Грант его обманул. Воспользовался его завистью к брату. А ведь Колин ему доверился, думал, что уже обручен с дочерью Гранта. Это дьявольское отродье, Грант, предал их обоих, и Колину пришлось подкинуть брату золото, чтобы не выдать своего участия в случившемся.
Последней каплей оказалась записка. Колин сразу узнал женский почерк и понял, что это от Джинни. Его невесты. Дункан знал, что они обручились, но все равно отправился к ней на свидание. Да будь он проклят, он спал с его невестой! И может быть, спит с ней сейчас. Гнев затмил все его добрые чувства к брату. Дункан заслуживает именно того, что получил.
Колин пристегнул ножны и засунул за пояс два пистолета с медными рукоятками. Его люди заканчивали сворачивать лагерь на невысоком, поросшем лесом холме над деревней. До рассвета оставался примерно час – самое подходящее время, чтобы застать брата врасплох. Он знал, что с Дунканом совсем мало людей, но нельзя недооценивать опасность. Однако у Дункана была одна слабость, и Колин намеревался ею воспользоваться.
Зачем Дункан вернулся? В ту же минуту, как Колин услышал, что брат снова ступил на землю Шотландии, он понял, что ему придется сделать. И надеялся, что Дункан даст ему повод. Он вовсе не хотел стрелять брату в спину.
Дункан шел с берега в гостиницу, пытаясь отряхнуть с волос воду. За ночь остров затянуло влажным, пронизывающим до костей туманом, а рассвет еще не наступил. Но холод ему никогда не мешал. Он вырос в Шотландском нагорье, рядом с морем, и привык к нему. Правда, нужно признать, что далеко не все горцы купаются в море посреди зимы. Может быть, в его жилах течет больше скандинавской крови, чем он думал раньше.
В деревне еще было тихо, однако уже чувствовались первые признаки жизни. Над трубами вился дымок – слуги разжигали очаги.
Ночь была длинной. Уйдя от Джинни, Дункан присоединился к своим людям в общей комнате. Он чувствовал себя жестоко оскорбленным и пытался найти способ выпустить пар, слишком уж сильные чувства его обуревали. Почему Джинни не призналась раньше? «Потому что она тебе не доверяла. Да и с какой стати? Ты же ее бросил».
Противный внутренний голос раздражал. Он не хотел понимать его доводов, гнев еще слишком свеж.
Дункан завернул за угол, обошел пустые рыночные прилавки и увидел гостиницу. Как всегда, он внимательно осмотрел окрестности. Что-то было не так: куда-то делись часовые Гордона.
