— Мне очень жаль, — промолвила она наконец. — Тетушка так и не рассказала мне, что случилось, как умерли мои родители. Она утверждала, что они утонули, а я… у меня был провал в памяти. Если бы не возвращение в Натчез, я бы так и не вспомнила. На днях произошел несчастный случай… ранили… ребенка… и тут я кое-что припомнила, даже обмолвки тетушки, полагавшей, что я ничего не слышу. Я вспомнила, как мама плакала и говорила, что Меган О'Коннор украла у нее мужа… она привязала его к себе ребенком.
— Да, женат он был на твоей матери, но мою любил. Мы были его настоящей семьей. И я любила его.
— Я тоже, — прошептала Присцилла.
— Ты? Да ты восемнадцать лет не вспоминала о нем! Возразить на это Присцилла не могла, поскольку Рози была отчасти права. Отчасти, но не вполне.
— Насилие, всегда и повсюду насилие, — пробормотала Присцилла. — Неужели иначе не бывает?
— Такова жизнь, — отрезала Рози. — А ты перестань, как страус, прятать голову в песок.
— Я никогда не смирюсь с этим. Мне бы только достать немного денег, а там уж я направлюсь прямиком в Цинциннати. Найду работу… как-нибудь проживу.
— А что же твой шикарный муженек? Сдается мне, с ним ты могла бы жить, как орхидея в теплице.
— Я оставила Стюарта. Наш брак был ошибкой, я не люблю его и никогда не любила… — На миг в памяти возникло лицо Брендона, но Присцилла решительно избавилась от видения. — Мой адвокат уже начал дело о разводе.
«В Цинциннати мне самое место», — подумала она и спросила:
— Не хочешь поехать со мной?
— Что?! — Рози расхохоталась. — Нет уж, милочка! Я не для того столько лет выбиралась из сточной канавы, чтобы вернуться туда по доброй воле.
— По-твоему, лучше жить на содержании и получать оплеухи?
— Это только ступенька на лестнице, ведущей вверх. Может, однажды появится тот, кто никогда не бьет свою женщину… — задумчиво проговорила Рози. Потом, встряхнувшись, взглянула на Присциллу. — Словом, никуда я не поеду, да и тебе советую одуматься, пока не поздно.
Присцилла всей душой желала бы одуматься. Правда, сомневалась, что Стюарт и на этот раз примет ее, но как знать? Шанс все же был. Но тогда все осталось бы по-прежнему: Присцилла давала бы зарок за зароком и изменяла бы мужу с Брендоном. Ну уж нет!
Присцилла поставила на стол непочатую рюмку и поднялась.
— Спасибо, что согласилась меня принять, Рози. После всего, что с тобой случилось по вине моей матери, я не могу упрекать тебя за ненависть к нам обеим. Однако прошу тебя еще раз все обдумать… и постараться понять. В конце концов, мы же сестры…
— Только по отцу.
— Ну и что же? Ведь у нас нет больше никого в целом свете… Мы могли бы стать семьей.
— Становиться семьей нам поздновато, — мрачно бросила Рози, провожая ее до двери. — Да и зачем мне семья? Много-много лет я была одна-одинешенька — и ничего, выжила.
На пороге Присцилла обернулась и еще раз вгляделась в красивое лицо сестры. Что-то встрепенулось в ее душе, словно повеял горячий живой ветерок техасской прерии. Одного дуновения мало, слишком мало, чтобы растопить ледяной панцирь, в который Рози намеренно заключила свое сердце.
— Возможно, будь у нас больше времени…
— Возможно.
Но у них не было времени получше узнать друг друга.
На другое утро Присцилла завела разговор со Сью Элис. Она не видела Брендона, но знала, что в эту ночь он вернулся домой поздно. На вопрос хозяйки дома, почему тот не появился за завтраком, дворецкий ответил, что Брендон отправился с Крисом в поля.
Присцилла испытала облегчение. Воспользовавшись случаем, она объяснила Сью Элис, что решила вернуться в Цинциннати. Она приготовилась к уговорам, поэтому упорно стояла на своем. Наконец Сью Элис поняла, что дело это решенное, и отступилась. Разумеется, она согласилась ссудить подруге деньги.
— Только помни, благотворительности я не приму, — сказала Присцилла, хорошо знавшая великодушие Бенлерманом, — но буду признательна, если ты не возьмешь с меня больших процентов за ссуду. — Она грустно улыбнулась своей шутке. — Много мне не нужно: оплатить билет на пароход, снять какое-нибудь жилье и продержаться, пока не найду работу.
— Все это так неожиданно, так странно. — Сью Элис покачала головой. — Вы с Брендоном были счастливы до происшествия с Чарити. Не принимай скоропалительного решения, подожди немного.
— Я не могу думать ни о чем, кроме возвращения домой. В Цинциннати я прожила всю жизнь, там мой мир, все мне там знакомо, а здесь… здесь от меня все время требуют того, что мне не по силам, здесь я окружена тягостными воспоминаниями. Понимаешь?
— Понимаю. Когда ты уедешь?
— На первом же пароходе до Цинциннати. Надеюсь, завтра.
— А Брендон?
— Вечером я поговорю с ним. Уверена, он согласится со мной, если посмотрит на все моими глазами.
— Ты совершаешь ошибку, Присцилла. Нелепо прятаться от жизни только потому, что она не соответствует мечтам. И потом, выбирая путь, который кажется самым легким и безопасным, мы порой забредаем в тупик. Поверь, если встречать испытания лицом к лицу, они постепенно закаляют.
— Не каждого, Сью Элис.
— Надеюсь, что ты приняла правильное решение.
