Он был уже в нескольких шагах от своей гостиницы, как вдруг заметил у дверей человека с лисьей физиономией, который разговаривал со слугой и выказывал величайшее нетерпение. По платью его, покрытому грязью и пылью, видно было, что он прибыл издалека и вовсе не жалел себя дорогой.
– Значит, – говорил этот человек, топнув ногой, – вы ничего не знаете о той личности, которую я ищу? Высокий, худой, с загорелым лицом, старый рейтар, сильный как вол, а на голове курчавые волосы, как у негра?
– У нас здесь только один проезжающий, похожий на ваше описание дон-Манрико и Кампурго…
– Э! вовсе не об испанце тут речь, corpo di Bacco!
– А! еще один соотечественник! – сказал капитан; – сегодня, видно, уже такой урожай на итальянцев.
Он вежливо подошел и, поклонившись кавалеру с лисьей физиономией, сказал ему:
– Вы иностранец здесь в городе, а я походил-таки по улицам и знаю кое-кого…. если я могу быть вам полезен, очень рад буду служить вам…
– Вот битых четыре часа я таскаюсь от одной двери к другой, отыскивая одного капитана, и никак не могу попасть на него – Уже не живет ли он, прости Господи, в какой-нибудь лисьей норе?…
– А как его зовут?
– Капитан д'Арпальер…
– Ну, вам особенное счастье, кавалер. Капитан д-Арпальер – мой друг…. не угодно ли вам пойти со мной? Я вас провожу прямо к нему.
– Ступайте же вперед! – отвечал незнакомец.
Тот, кто в один и тот же день назывался сначала дон-Манрико и Кампурго, а потом Бартоломео Малатеста, завернул за угол гостиницы, вошел в пустынный переулок близ крепостного вала и, забравшись в пустую беседку при кабаке, объявил:
– Капитан д'Арпальер – это я сам. Если у вас есть с ним какие-нибудь счеты, вот мирный уголок, где можно объясниться, как угодно. У вас шпага, у меня тоже; только – пожалуйста, поскорей.
– Я-то? чтоб я стал драться с дворянином, которого от всей души уважаю и которому хочу оказать услугу? нет! ни за что!
– Когда так и если, как я предполагаю, вы приехали от графа де Шиври или от его друга, кавалера де Лудеака, то говорите скорей.
– Вот это мирит меня со всякими случайностями! – вскричал неизвестный. – Встретить вас почти сразу в таком муравейнике солдат и офицеров – да ведь это небывалое счастье! Хоть я и не служу у графа де Шиври, но знайте, что меня передала в его распоряжение та особа, у которой я служил в Париже, – графиня де Суассон.
– Хорошо! так у вас значит, есть поручение ко мне, присланному сюда самим графом де Шиври?
– И, без сомненья, вы уже догадались, с какой целью. Вы уже видели графа де Монтестрюка?
– Я скоро совсем подружусь с ним и мы поедем вместе в Вену.
– Вы и приедете туда, я уверен, только переменивши путь и расставшись с вашим Монтестрюком.
– А! и это граф де Шиври так приказал?
– Он сам… А вот и доказательство…
При этих словах, посланный графа де Шиври вынул из потаенного кармана в подкладке своего колета небольшую бумажку, запечатанную гербовым перстнем графа, и показал ее капитану.
– Мне очень жаль однако, – сказал последний, – отказаться от этой поездки – она должна была совершиться при таких обстоятельствах, которыми я легко мог воспользоваться для известных планов…
– Успокойтесь… Если дело идет, как я догадываюсь, о том, чтоб сделать зло графу де Монтестрюку, вы найдете к этому случай и в Зальцбурге не меньше, если даже не больше, чем в Вене…
Вот уже в другой раз сегодня встречалось капитану имя Зальцбурга – в первый раз он прочел его в письме принцессы Мамиани; оно возбудило в нем любопытство и ему представлялось в нем что-то особенно хорошее.
На развернутой им бумажке было написано следующее:
«Доверьтесь во всем Эммануэлю Карпилло, который получил от меня подробные наставления, и слушайтесь его. Как только дело будет сделано, он поможет вам во всем, что вы сами предпримете.
Цезарь, граф де Шиври».
– Ну, храбрый Карпилло! я слушаю, – сказал капитан, – итак, мы едем в Зальцбург?
– Не останавливаясь, не сходя с коня. После вашего отъезда случилось много нового. По какой-то неизвестной причине – сильные мира не всегда все говорят, в особенности дамы – обер-гофмейстерина её величества королевы вдруг сошлась в мыслях с графом де Шиври, и мне кажется, что она питает к графу де Монтестрюку, по крайней мере, такую же сильную ненависть, как и сам граф Цезарь.
– Если их ненависть такая же, как моя, то ничто не в силах ее не только совсем потушить, но даже и ослабить.
– Вот теперь нас с вами и посылают в Зальцбург, где мы должны встретить графиню де Монлюсон, которая едет в Венгрию…
– А! и графиня де Монлюсон тоже туда едет?
– Да, просто дурачество, какого бывало уже столько примеров при дворе… Во время Фронды их встречалось немало… Ну, вот нам и надо расставлять сети вокруг графини де Монлюсон… За этой самой дичью вам и предстоит охота…
– Гм! за женщиной!..
