– Паскалино уже не в состоянии помешать нам, – прибавил он; – а что касается до принцессы, то пустилась ли она в путь, отказалась ли от своей поездки, чего я не думаю, или в последнюю минуту не послала ли кого-нибудь другого, этого я хоть и не знаю, но во всяком случае благоразумие требует, чтобы мы не теряли напрасно времени… завтра, до восхода солнца, я на беру себе отряд…
В сумерки, капитан Балдуин д'Арпальер и Карпилло отправились по кабакам Зальцбурга вербовать себе разных бездельников.
– Рыбаки, – говорил капитан, – закидывают обыкновенно удочку в мутную воду, а нашей дичи мы наловим скорей всего в таких притонах, где побольше бьют посуды…
Оба сообщника скоро пришли в глухую часть города, где по трущобам кишела целая толпа разного сброда. Его довольно было тогда по городам священной империи, особенно поближе к границам; в Зальцбурге недостатка в нем тоже не было.
Вниманье их было привлечено красноватым светом и хором пьяных голосов, выходившим из одной пивоварни, стоявшей в углу на площади.
– Войдем-ка сюда, – сказал капитан.
Карпилло толкнул дверь и они уселись перед столом, на который дебелая служанка скоро поставила два больших стакана и кружку пива. Вокруг них, в облаках дыма, шумела целая толпа народа, одетого в самые разнообразные костюмы, кто в лакейский балахон, кто в кроатский доломан; весь этот люд играл, чокался и распевал песни. Тут были авантюристы всех стран и дезертиры всех наций. Особый говор, составленный из всех языков света, гудел под черными балками потолка; по углам раздавались взрывы хохота. При входе двух незнакомых лиц, все замолчало и обратило глаза на вошедших.
– Вот таких-то именно лиц нам и нужно, – шепнул капитан на ухо Карпилло.
Он вынул из кармана кошелек и с силой бросил его на стол; раздавшийся металлический звон привлек вниманье всего общества. Человек десять привстали с места вдруг, машинально, десять пар рук оперлись на столы и десять пар блестящих, хищных глаз жадно впились в тяжелый кошелек.
– Гм! – произнес Карпилло на ухо капитану, – это все равно, что класть голову в волчью пасть!
– Перестань… я знаю, чего хочу!..
И встав во весь свой огромный рост, он сильно хлопнул ладонью по столу и крикнул громким голосом:
– Нет ли между вами храбрых солдат, которые не прочь бы были заработать денег из этого кошелька? Кто хочет, выходи вперед… Я скоро доставлю случаи.
Человек двадцать перепрыгнули через скамейки и, опрокидывая кружки и стаканы, бросились к столу, вскрикивая в один голос:
– Я хочу! и я! и я!
Великан с целым лесом остриженных, как щетка, волос над низким лбом раздвинул соседей локтем и, протянув руку, как тигр свою лапу, сказал:
– Можно с горсть и так взять, пока представится случай отработать остальное.
Но как ни быстро было его движенье, капитан, зорко следивший за всем своими рысьими глазами, предупредил великана и, схватив руку его своей железной рукой, сдавил ее так сильно, что тот вскрикнул от боли прежде, чем успел дотронуться пальцами до кошелька.
– Пойми хорошенько, – сказал капитан: – дать – я даю, но красть у себя никому не позволяю.
Он выпустил руку великана, открыл кошелек, вынул золотой и, положив его в онемевшую руку, объявил:
– Тебя я возьму, если хочешь, но с одним условием, чтобы ты слушался.
– Десять тысяч чертей! – отвечал великан, ощупывая свою руку, – да за таким капитаном я пойду, куда он прикажет!
Вся толпа почтительно поклонилась; те, кто был поближе, сняли даже шапки.
– А вы, друзья, – продолжал капитан, – вы тоже готовы идти за мной?
– Все! все!
– На тех же условиях?
– Приказывайте; мы будем слушаться.
Высокий и худой человек с лукавым и решительным видом выступил из толпы вперед.
– Я парижанин и путешествую, чтоб поучиться, – сказал он; – я принимаю ваше предложение, но прибавлю только одно условие: где бы мы ни очутились, чтоб повсюду было порядочное вино. Пиво мне только пачкает желудок, а вино напротив веселит меня и прочищает мозг.
– А как тебя зовут?
– Пемпренель. Только чтоб было вино, а остальное – мне все равно…
– Белое и красное, будешь пить что угодно.
– Хорошо! готов служить всякому, кто меня станет поить!
Капитан опять встал и, окинув взглядом всю толпу, указал пальцем тех, кто показался ему сильней и решительней. Само собою разумеется, Пемпренель попал в число избранных. Капитан сделал им знак выстроиться у стены.
– Вы будете составлять главный отряд; остальные заменят тех неловких, которые будут иметь неосторожность попасть под пулю или наткнуться на шпагу… Все вы позаботьтесь добыть себе хорошее оружие…
Пемпренель улыбнулся, пошел в угол комнаты и сильным ударом ноги вышиб гнилую дверь в темный чулан.
– Не угодно ли взглянуть? – сказал он капитану, показывая на полный выбор разного оружия, наваленного на полу и развешанного по стенам. – Вот наши обноски. Вступая в залу Венчанного Быка, мы обыкновенно закладываем их хозяину, который поставляет нам вино и живность до тех пор, пока какой-нибудь господин не возьмет нас к себе на службу… Хозяин же – и полный наследник всех, кто погибает в стычках.
– Должно быть, честный человек, – проворчал Карпилло.
