– Ах! – сказал он, протирая глаза, – извините, пожалуйста; до полуночи я караулил…. а потом сон одолел…. пойдемте поскорей посмотреть, не случилось ли чего с вашим сундуком.
– Не нужно. Пойдемте лучше завтракать и когда поедим, вы увидите, что иногда недурно быть и честным человеком.
Его посадили перед сытным и вкусным завтраком, и когда он кончил, Агриппа вынул из кармана с полдюжины новеньких желтых и белых монет, которые так и блестели на солнце, и сказал:
– Вот вам за труды от молодого графа и если случится вам когда-нибудь еще проходить мимо, не забывайте нашего дома!
– Забыть! – вскричал тронутый солдат, – забыть такой дом, где прохожим дают не только славную постель и хорошо их кормят и поят, да еще дают и денег на дорогу! Одного я только боюсь, – чтобы хозяева скоро не разорились совсем и не заперли дверей.
– Ну, этого не бойтесь, приятель: мы так устроили дело, что раздаем только то, что сами с других получаем.
Когда солдат ушел, Агриппа обратился к Гуго, который не пропустил ни одного слова из их разговора, и спросил:
– Вы сосчитали? я дал всего четыре, а получил тридцать. Вот вам и пропорция между добром и злом! Будьте же вперед менее доверчивым.
Случилось как-то, что проезжал солдат высокого роста на поджарой лошади и Агриппа зазвал его отдохнуть на целые сутки.
Никогда еще не бывало в стенах замка человека с такой огромной шпагой и с такими густыми усами, – просто два кустарника. Руки у него были все в волосах, уши красные, шея воловья, брови сросшиеся, а лице – квадратное, как у бульдога. При этом, он хотя и смахивал на разбойника, а было в нем и что-то дворянское.
– Ну, уж если этот не свалится в погреб, – сказал Агриппа своему воспитаннику, – то наружность, бывает, значит, иногда и обманчива.
Когда приезжего привели в фехтовальную залу, он показал себя мастером владеть и шпагой и кинжалом. Он осыпал Гуго ударами, но и сам получил несколько таких, которые его удивили. Лицо у него разгорелось.
– Как! – вскричал он, – вот первый раз случается, что воробей клюет сокола!
Он начал снова, но сердился и тем самым терял выгоды своего превосходства над молодым учеником. Удар концом прямо в грудь привел его в бешенство. Гуго, в восторге от своей ловкости, не мог скрыть этого.
– Если б у меня в руках была добрая шпага, вместо этой дряни, – воскликнул его противник, – ты бы не-то запел, молодой петушок!
– А зачем же дело стало? – возразил Гуго, разгорячась тоже и оба уж бросились было к оружию, висевшему на стене.
– Полно! довольно! – крикнул Агриппа громким голосом.
Оба повиновались. Агриппа пропустил Гуго впереди себя и вышел, а за ними пошел великан, рыча как собака, у которой отняли кость.
Агриппа привел его в нижнюю комнату и предложил закусить. Солдат осушил залпом два или три полных стакана; широкий рот его раскрывался, как пропасть, и вино исчезало в нем, как в колодезе. В промежутках между стаканами из него вырывались проклятия.
«Дело плохо», – подумал Агриппа, и сделал знак Гуго, чтоб он ушел.
Мальчик вышел, как ни в чем не бывало. Агриппа, в свою очередь, объявил, что должен кое-чем распорядиться, и тоже ушел. Он хотел послать кого-нибудь на деревню за помощью и попросить графиню, чтоб она не выходила из своих комнат.
Оставшись один, великан, все еще сердясь на последний ловкий удар мальчика, отворил окно, чтоб подышать свежим воздухом. Он увидел, что Гуго проходит по двору и, выпрыгнув из окна, побежал к нему. Услышав стук его толстых сапог по твердому песку, Гуго обернулся и подождал.
– Вы от меня ушли, приятель, – сказал рейтар, – а к этому, клянусь честью, не привык капитан Бриктайль. За вами две игры!
Он засмеялся. Гуго смотрел на него, не говоря ни слова. Вдруг, переменив тон, великан сказал ему:
– У вас прехорошенький перстень…. Можно посмотреть?
Гуго доверчиво протянул ему руку. Бриктайль схватил ее, живо сорвал перстень и, полюбовавшись немного его блеском на солнце, надел себе на палец.
– А ведь как раз впору, не правда ли? Спасибо!
Сын графа Гедеона мгновенно побледнел.
– Вы толкуете еще о вежливости, – вскричал он, – а сами-то как поступаете?
Бриктайль пожал плечами.
– Да ведь, если б я у вас попросил этот перстень, – все равно вы бы мне его отдали?
– Разумеется, нет!
– А вот потому-то я и взял его сам. Хотите получить назад, попробуйте сделать то же.
Гуго, вне себя, бросился на бандита. Но Бриктайль этого ожидал и навязывался на ссору; он с такой силой сжал его в своих длинных руках, что у Гуго кости затрещали. Обезумев от боли, он до крови укусил великана за руку.
– А! волчонок! – крикнул Бриктайль, выпустив его.
Он выхватил из ножен свою шпагу; Гуго схватил попавшуюся на земле палку и ждал его твердо. Первым же ударом Бриктайль разрубил пополам эту палку; он и не думал остановиться, как вдруг две злых собаки бросились из глубины двора с лаем и раскрытыми пастями. Бриктайль едва успел отскочить назад.
– Бери, Дракон! хватай Фебея! – кричал Агриппа появляясь вдали с мушкетами.
