Капитанъ Балдуинъ д'Арпальеръ, тотъ самый, кого принцесса Маміаки называла Орфано де Монте-Россо, былъ еще въ томъ самомъ костюм, въ которомъ его видли у герцогини д'Авраншъ. На омраченномъ лиц его еще виднлись остатки гнва, который онъ усердно заливалъ виномъ.
— Вотъ въ чемъ дло, началъ онъ, покручивая свои жесткіе усы. Со мной ночью случилось непріятное приключеніе. Умъ мой помутился отъ него. Чтобъ прогнать грустное воспоминаніе, я отправился въ этотъ трактиръ съ намреніемъ докончить здсь ночь смирненько между окорокомъ ветчины и нсколькими кружками вина.
Онъ повернулся къ хозяину, у котораго ноги все еще дрожали отъ страху, и грозя ему пальцемъ, продолжалъ:
— Надо вамъ сказать, что я длалъ честь этому каналь — лъ у него — столько же по доброт душевной, сколько и потому, что онъ кормитъ недурно, какъ вдругъ, сейчасъ передъ вашимъ приходомъ, подъ смшнымъ предлогомъ, что я ему немного долженъ, онъ имлъ дерзость объявить, что неиначе подастъ мн вина, какъ за наличныя деньги! не имть доврія къ офицеру Его Величества короля! Я хотлъ наказать этого негодяя, какъ онъ того заслуживалъ; вся эта сволочь, служащая у него, кинулась на меня… вы видли сами, что было дальше. Но, Боже правый! еслибъ только вашъ приходъ, господа, не возбудилъ во мн врожденной кротости и не склонилъ меня къ снисходительности, я бы нанизалъ на шпагу съ полдюжины этихъ бездльниковъ и изрубилъ бы въ котлеты всхъ остальныхъ!
Огромная нога капитана въ толстомъ сапог со шпорой: топнула по полу; все задрожало.
— Хозяинъ — просто бездльникъ, сказалъ Лудеакъ; онъ привыкъ говорить, чортъ знаетъ съ кмъ. А сколько онъ съ васъ требовалъ, этотъ скотина?
— Не знаю, право… какую-то бездлицу!
— Двсти пятьдесятъ ливровъ, круглымъ счетомъ, прошепталъ трактирщикъ, державшійся почтительно вдали; двсти пятьдесятъ ливровъ за разную птицу, за колбасу и откормленныхъ каплуновъ, да за лучшее бургонское вино.
— И за такую бездлицу вы безпокоите этого господина? вскричалъ Цезарь; да вы, право, стоите, чтобъ онъ вамъ за это обрубилъ уши! Вотъ мой кошелекъ, возьмите себ десять золотыхъ и маршъ къ вашимъ кострюлькамъ!
Въ одну минуту вертела съ поросятами и съ аппетитными пулярками завертлись передъ огнемъ, въ который бросили еще пукъ прутьевъ, между тмъ какъ слуги и поваренки приводили все въ порядокъ, накрывали на столъ и бгали въ погребъ за виномъ.
Поступокъ графа де Шиври тронулъ великана. Онъ снялъ шляпу, вложилъ шпагу въ ножны и ужь подходилъ къ Цезарю, чтобъ поблагодарить его, но Лудеакъ предупредилъ.
— Любезный графъ, сказалъ онъ, взявъ Цезаря подъ руку, позволь представить теб капитана Балдуина д'Арпальера, одного изъ самыхъ храбрйшихъ дворянъ во Франціи. Я бы сказалъ — самого храбрйшаго, еслибъ не было моего друга, графа Цезаря де Шиври.
— Не для вашей ли милости я долженъ былъ сегодня ночью побдить нершительность одной молодой дамы, которая медлитъ отдать справедливость вашимъ достоинствамъ?
— Какъ точно, капитанъ, и признаюсь, вашъ неожиданный уходъ очень меня опечалилъ.
— Дьяволъ замшался въ наши дла въ вид маленькой блой ручки, и вотъ почему я измнилъ вамъ; но есть такія вещи, о которыхъ я поклялся себ никогда не забывать, и не забуду. Вы же, графъ, прибавилъ онъ, взявъ руку Цезаря въ свою огромную ручищу, пріобрли сейчасъ право на мою вчную благодарность. Шпага и рука капитана д'Арпальера — въ вашемъ полномъ распоряженіи.
— Завидная штука! вскричалъ Лудеакъ: Фландрія, Испанія и Италія знакомы съ ней.
— Значитъ, сказалъ Цезарь, пожимая тоже руку капитану, вы не сердитесь на меня, что я позволилъ себ броситъ въ лицо этому грубіяну нсколько мелочи, которую онъ имлъ дерзость требовать съ васъ?
— Я-то? между военными такія вольности позволительны! Сколько дворянъ я выводилъ изъ затрудненія такими же точно поступками!
— Безъ сомннія! это видно впрочемъ по вашему лицу! И вы согласитесь, неправда-ли, сдлать мн честь раздлить мой ужинъ съ моимъ другомъ Лудеакомъ?
— Тмъ охотнй, что работа, за которой вы меня застали, порядочно-таки возбудила во мн аппетитъ!
— Подавать кушанье, да живй! крикнулъ Лудеакъ.
Человкъ, стоявшій передъ Цезаремъ, былъ большаго росту, сухой какъ тростникъ, мускулистый, съ широкими плечами, жилистыми руками, небольшой круглой головой, покрытой густыми курчавыми волосами, какъ у Геркулеса, съ плотной шеей, широкой грудью и съ рубцомъ на щек, который терялся въ густыхъ усахъ; кожа у него была кирпичнаго цвта. Все въ немъ обличало сангвиническій темпераментъ, животныя страсти и богатырскую силу.
Иногда впрочемъ, на мгновеніе, какое-нибудь слово, поза, жестъ выдавали дворянина, какъ выдается вдругъ свжій пейзажъ изъ разорваннаго втромъ тумана; но вслдъ затмъ выступалъ снова старый рубака и графъ Орфано исчезалъ въ капитан д'Арпальеръ.
