В оковах льда полностью

Я пинаюсь, дерусь, кусаюсь. А он не отвечает. Просто держит меня, обхватив сзади, прижимает к себе и ждет, когда моя ярость превратится в кое-что другое.

И превращается.

Я теряю себя!

Я чувствую, как сознание от меня ускользает!

Я превращаюсь во что-то такое, чем совершенно не хочу быть, и не могу с этим справиться. Так через это прошла Мак? Как она выдержала? Три принца сразу, а потом еще и Круус!

Я не хочу этого! Все должно было быть совсем не так! Я собиралась потерять девственность каким-то классным, особенным, сенсационным способом. Не так!

Но все во мне становится вязким, как теплый бархатистый шоколад в фондю, такой густой, сладкий и вкусный, что мне хочется плыть в нем, позволить ему накрыть меня с головой, унести вниз, глубоко, туда, где больше не придется думать, не придется постоянно бороться, сражаться, удерживаться на плаву и побеждать.

Я хочу раздеться прямо здесь, на улице. Я хочу заняться этим всеми возможными способами, стоя и лежа, по-собачьи и в позе наездницы. Длинные черные волосы опутывают мою шею, скользят, как горячий шелк. Его руки вокруг меня ощущаются как лучший в мире медленный танец. (Не то чтобы я представляла себе девчачьи штуки вроде медленного танца с Танцором, но мне сейчас с трудом удается дышать, все в горле застревает и мешает.)

Принц издает звук прекрасный и ломкий, похожий на шелест темного ветра в трубах во время шторма. Очаровывающая мелодия проходится по всем моим нервным окончаниям, заставляя каждый крошечный нерв приготовиться к оргазму.

И я теряю себя. Я прижимаюсь к нему спиной. Он твердый там, где я мягкая, и мы просто идеально подходим друг другу.

— Ох, Дэни, милая, ты не даешь мне ни единого повода ждать, пока ты вырастешь. И даешь тысячи — не ждать.

Это Кристиан! Я так рада, что это он, а не один из принцев! Я поворачиваюсь в его руках и запрокидываю голову.

— Привет, Кристиан! — Я сияю. Он круче других принцев. Я так рада, что мне достался он. Против других я тоже ничего не имею, но его я хочу первым. — Я хочувырасти. Сейчас. Быстро.

— Только. Не. Так.

Я тянусь вверх и пригибаю его голову для поцелуя, но он отбрасывает мои руки. Меня это бесит. Я снова его хватаю. Он отталкивает меня, и я спотыкаюсь.

И тогда он бьет меня. Мощно, по лицу. В ушах звенит от силы его пощечины. Я облизываю губы и смотрю на него. Боль мне не нужна. Мне нужен он, чтобы избавитьсяот боли. Пусть я девственница, но мое тело знает, как двигаться, что делать. Это немножко стыдно, но мне нравится. Секс — это сила. От него каждая клеточка твоего тела чувствует себя суперживой. Почему я этого не знала? Я хочу это исследовать. Хочу научиться этому от и до, как я училась всему остальному. Я потрясающе себя чувствую! Словно сейчас научусь чему-то, о чем не знала, и это изменит меня навсегда. Когда все закончится, я буду женщиной. Перестану быть ребенком. Меня восхищает идея.

Я к этому не готова!

Но я бегу к этому и жалею, что все так медленно.

Он снова дает мне пощечину.

— Прекрати на меня так смотреть. Разозлись на меня. Ты должна ненавидеть меня за то, что я мог бы с тобой сделать. Я убью тебя, если ты будешь так на меня смотреть! Затрахаю до смерти! — шипит он.

Внезапно принц Невидимых, который был за платформой, оказывается рядом с ним, плечом к плечу. Они начинают спорить на языке Невидимых, я не понимаю ни слова, но чувствую тон. Второй принц рассержен.

Появляется третий. Или второй, если считать Кристиана почтипринцем. Они так похожи, что мне кажется, будто он уже прошел последнюю стадию превращения за то короткое время, что мы не виделись. Вчера, близко к нему, мне не становилось так плохо. Что-то случилось с ним за ночь? Или это оттого, что тут больше одного принца и они друг друга подпитывают? Он правда что-то сказал насчет того, что ждет меня? У меня путаются мысли. Цепочки в мозгу замыкаются неправильно.

Я не могу с ними справиться. Я, со всеми моими суперсилами, тут ничто. Я слабая, беспомощная и обреченная, как любой другой человек. Я добровольная жертва, жаждущая, желающая, чтоб ее уничтожили. Часть моего сознания понимает, какой это ужас, но другая часть — куда большая — плевать на это хотела. Быть жертвой бесконечного удовольствия звучит как самое лучшее в мире состояние.

Я смотрю на них. У меня мокрые щеки. Я хочу отвернуться, но не могу. Я вытираю лицо и вижу, что на руках остались кровавые слезы. Я пытаюсь пятиться, но подошвы словно вляпались в суперклей. Заклятие, которое начал читать Кристиан, обвивается вокруг меня снова и снова, и я не могу ничего сделать, никак его остановить. Может ли Кристиан защитить меня от них, даже если я этого не хочу? Потому что если они подойдут хоть на дюйм, я этого не захочу.

— Марш ко мне за спину, мелочь, — рычит Лор откуда-то сзади. Кажется, сами мысли о Риодане вызывают его людей. Если бы я могла пошевелиться, я бы обмякла от облегчения. Но я не могу.

Лор хватает меня и толкает себе за спину. С ним полдюжины других чуваков, которые берут меня в кольцо.