Я трогаю землю ладонью. Ладонь мерзнет. В грунте остался холод, который до сих пор не исчез. Интересно, он когда-нибудь уйдет? Если нет, может быть круто. Можно расчистить место и построить дом, в котором не понадобится кондиционер. Но зимой будет погано, наверное.
Я снова осматриваю место происшествия. Там, где раньше был склад, остались кучи раскрошившихся кирпичей и раствора, разбитый каркас и искореженные стальные балки повсюду — некоторые погнуты, некоторые торчат вертикально. Куски Невидимых рассыпаны буквально повсюду…
Я хлопаю себя по лбу.
— Пресвятая бесценная коллекция этрусских ленточек, они не двигаются! — восклицаю я.
Над моей головой раздается приглушенный звук.
— Этрусских ленточек?
Я тихонько свечусь изнутри. Некоторые достижения важнее других. Я официально Крута. Отныне и навсегда.
— Чувак, следи за своими вопросительными знаками. Из тебя только что один выскочил.
— Я понятия не имею, о чем ты.
— Признайся, ты потерял свой вечный гадский самоконтроль.
— Ты одержима заблуждением о моей манере заканчивать фразы. Что за бред с этрусскими ленточками?
— Не знаю. Это просто одна из присказок Робина. Вроде «Святая клубника, Бэтмен, мы вляпались в джем!»
— Клубника.
— Или: «Святой „Клинекс“, Бэтмен, оно все время было под носом, а у нас насморк!»
Опять сдавленный звук у меня над головой. Ну, так я смогу продолжать часами.
— А как тебе одна из моих любимых? «Святая ржавая терка, Бэтмен! Пол! Он железный! И в нем полно дыр! Дыр-раматично!» — Я хихикаю. Нельзя ж не любить чуваков, которые писали «Бэтмена». Они, наверное, все время со смеху катаются. — Или: «Святой хрустальный шар, Бэтмен, как ты это предвидел?»
Я поднимаю глаза вверх.
Он смотрит на меня, как на трехголовое чудо.
И меня озаряет.
— Святые молитвенные коврики, ты соврал! Ты вообще
Но я пропускаю свое раздражение и возвращаюсь к важным вещам.
— Части Невидимых неподвижны. Мертвые, как у людей. Посмотри на них. Невидимые бессмертны. Кроме моего меча и копья Мак, ничто не может их вот так убить. Их можно в капусту порубить человеческим оружием, а кусочки продолжат прыгать до самого конца света. Эти не дергаются. Ледяная штука их окончательно убила. А мы даже не заметили. — Предвзятость. О нее спотыкаешься на каждом шагу. Когда что-то взрывается, ты воспринимаешь как должное, что там все погибло. Может, что-то и есть в моей идее о том, что оно охотится за жизненной силой. Типа Теней, которые высасывают все досуха, только это вместо пустой шелухи оставляет полностью замороженные тела. — И еще одно наблюдение: ни один из кусочков, ни человеческих, ни фейских, не разлагается. Почему?
— Будь я проклят.
— Ага, и я о том же.
— И ты не замечала этого раньше.
Я сердито смотрю на него.
— Ты тоже не замечал. Я пыталась перепроверить эти места, но ты заставил меня сидеть в твоем кабинете, а сам возился с бумажками. А потом я наткнулась на свежее место и сама чуть не взорвалась. — Я встаю и шагаю прочь — оценить масштаб разрушений с расстояния. Вытаскиваю новый смартфон, который нашла себе взамен разбитого, и делаю несколько фотографий.
— Ну, — раздраженно говорю я. — Теперь куда?
Мы направляемся к церкви, в которой я чуть не умерла, и я понимаю, что Риодан все это время без передышки заставлял меня отвечать на интересующие его вопросы, а до своих вопросов я так и не добралась.
— Итак, что случилось со мной, когда я в ту ночь замерзла? Когда я пришла в себя, рядом были Танцор, ты и Кристиан. Как Танцор оказался там? Кто меня спас?
— Я вынес тебя из церкви, иначе ты умерла бы там на полу.
— Ты привел меня в эту церковь, не предупредив, что случится, если я до чего-то дотронусь.
— Мне пришлось выносить тебя медленно, иначе ты умерла бы от повторного понижения температуры при резком согревании.
— Ага, это Танцор тебе рассказал о таком эффекте? Потому что он в таких штуках разбирается.
— Почему ты смеялась перед тем, как потерять сознание.
— Смерть — это приключение. Я классно жила. А при трупном окоченении лицо застывает. Ну так кто сумел меня потом разморозить?
— Смерть — это поражение.
— По крайней мере вызов, — соглашаюсь я. — Как думаешь, мой меч уже оттаял? Может, нужно сходить, проверить.
— Ты слишком молода для того, чтобы смеяться, умирая. И — нет. Я не думаю, что твой меч оттаял. Сосредоточься.
— Ни для чего я не слишком молода.
— В некоторых обществах это было бы так. В разных местах. В разное время. Ты считалась бы достаточно взрослой, чтобы стать женой и матерью.
— Жуть какая. Значит, Танцор меня спас.
— Я этого не говорил.
— Поэтому я и поняла. Может, стоит взять кучу фенов и растопить лед вокруг моего меча?