— Прекращай орать на меня и уноси нас, чувак! — Я в режиме стоп-кадра, стараюсь идти с ним в ногу, но я не знаю этих залов. Они — лабиринт, а у меня нет карты. Каждый раз мне приходится тормозить, чтобы внести поправки на своей сетке, но снова и снова натыкаюсь на препятствия. Вонь разлагающейся плоти накрывает все плотнее. Волосы на загривке шевелятся от ужаса. Я все жду, что то, что гонится за нами, сомкнет ледяные когти на моем затылке, оторвет башку и прикончит меня. Все те ужастики, что я пересмотрела с Танцором, больше меня не смешат. Они наполняют мой мозг миллионами ужасных смертей, каждая из которых страшнее другой. Было бы легче, если бы я знала, что же за нами там гонится. Неизвестность всегда страшнее известности. Мое воображение разыгрывается на ничем не ограниченном просторе, грозя реальным срывом.
— В Белом Дворце просеивание не работает. Держись за мою руку. Я знаю эти переходы.
Я хватаю его за руку, игнорируя издаваемое им рычание. Он переплетает свои пальцы с моими, и меня накрывает волна сексуального голода.
— Прекрати это, Кристиан. Сейчас совсем не время для фейрийских смерть-от-секса игрищ.
— Прости, девушка. Просто твоя рука, да еще плюс опасность, а когда опасность, я всегда…
— Заглуши это, сейчас же!
Я снова могу дышать. Правда, лучше бы не дышалось. Вонь стоит удушающая, значит, нас уже вот-вот нагонят.
— Что за нами гонится?
— В вольном переводе — Багровая Ведьма.
— Как она убивает?
— Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь.
— Она может убить даже тебя, Принца Невидимых?
— Нас она предпочитает живьем. Однажды она продержала в плену двух принцев почти сотню тысяч лет, пока Король ее не остановил. И еще одна мерзкая вещь — она пыталась завести от нас потомство. Я даже не подозревал, что он держал ее в своей библиотеке. Все считали, что он давно избавился от этой суки.
— И с чего ей брать вас в заложники?
— С того что мы бессмертны, и если она оттяпает от нас какой понравившийся ей кусок, наши тела его вырастят заново. Затем она делает это снова. Мы — нескончаемый источник. Она может просто держать нас закованными, сидеть и заниматься вязанием.
Вязанием? Представить Невидимого монстра, занимающегося вязанием — это за гранью моего воображения.
— Чего она этим от вас добивается? — Облако красного дыма струится поверх моего плеча. — Поторапливайся, Кристиан! Шевелись! Вытащи нас отсюда!
Мы проносимся через бронзовые залы, кружим по поворотам в лимонном крыле, пока, наконец, не тормозим на белом мраморе. Клянусь, я чувствую, как Ведьма дышит мне в затылок
Оказавшись в белом зале, мы без раздумий бросаемся к зеркалу, и не в силах удержаться, я оглядываюсь, и моя голова как на пружине тут же возвращается обратно.
Багровая Ведьма самое отвратительное и мерзопакостное существо, которое я когда-либо видела. На ее фоне Серая Женщина просто красотка, а Темные Принцы — лопочущие пупсы, даже папаня Роуч, хотя к тараканам у меня особая неприязнь. Они постоянно шныряют по полу. Моя клетка стояла на полу.
Кровавые, спутанные лохмы, обрамляют льдисто-белое лицо с черными провалами глазниц. Она облизывает кровавые клыки, когда видит меня. Но по-настоящему выводит из равновесия в ней то,
И тут до меня ходит почему она смердит гниющей плотью.
Ее наряд состоит из кишок.
Мой желудок снова переворачивается.
— Она коллекционирует внутренности Невидимых Принцев?
— И это тоже. Она и твои заберет. Правда, они быстрее сгниют.
— А нельзя ли бежать побыстрее? — Я люблю свои внутренности. И хотела бы сохранить их подольше.
Мы вырываемся из зеркала во вторую белую комнату и вперед головой ныряем в следующее зеркало. Пролетаем через кучу зеркал, подгоняемые неописуемой вонью.
— А-а-а, Кристиан, она выберется.
— Отлично. В Дублине больше потенциальных жертв. Она погонится за кем-то другим.
— Мы не можем допустить, чтобы она шаталась по моему городу!
— Но ведь именно ты открыла бутылку.
Я облажалась. По-полной. Но обязательно разберусь с этим. Поймаю ее и укокошу, чтобы мой город снова был в относительной безопасен. Пока она ни до кого не добралась. Не могу думать, что невинные жертвы погибнут из-за моего чертового любопытства.
— Ты должен был меня предупредить не открывать ничего!
— Я и предупреждал. Плюс ко всему, там было высечено над дверьми «прочитай и возрыдай». Какое из предупреждений ты не поняла?
— Но это было про книги, а не бутылки!
— Предупреждение относилось ко всему что там.
