— Людишки, — кривиться Кристиан, — пустое место. — Он смотрит на Риодана: — Ты жив. Какая жалость. Я так надеялся, что Ведьма уделала тебя навсегда.
— Не дождешься.
— Тебе надо было впустить их, — упрекает Джо Риодана. — Тогда все они остались бы живы.
— Не диктуй мне, что делать, — мягко говорит Риодан.
— Она права, — встреваю я. — Ты должен был их впустить. — Промелькнувшая в глазах Джо вспышка обиды взбесила меня: — И не смей на нее огрызаться.
— Во-во, кретин, — поддакивает Кристиан. — Ты должен был их впустить.
Когда я бросаю на него взгляд, он пожимает плечами:
— Так поддержка, девушка. Это часть здоровых отношений.
Я закатываю глаза:
— У нас нет никаких отношений, и я не нуждаюсь в твоей поддержке.
— Если бы я их впустил, эта хрень могла бы проникнуть внутрь в поисках хуй знает чего, что притягивает ее с самого начала, и тогда весь чертов клуб был бы уже заморожен, — снисходит до разъяснений Риодан.
Тут он прав, но я не собираюсь все так оставлять:
— Не смей на нее гавкать, — повторяю я. — Будь с ней повежливее.
— Разберусь без сопливых, — отрезает Джо.
— В это трудно поверить, — вмешивается Танцор, — но у нас есть проблемы посерьезнее ваших Эго. Слушай. Нам надо поговорить. Давайте зайдем внутрь. Тут мертвецки холодно.
Риодан смотрит на него не более секунды, и по выражению его лица я могу определить, что ему не нравится то, что он увидел своим рентгеновским зрением:
— Все, что ты хотел сказать, можешь говорить прямо здесь. Начинай.
— Ну ты и мудак, — огрызается Танцор. — Периодически на меня находит краткое заблуждение, что ты еще отрастишь мозги. Но только краткое.
Джо и Кристиан смотрят на Танцора так, словно думают, что ему жить надоело. Я пытаюсь скрыть смешок, притворившись, что поперхнулась. Риодан выглядит в высшей степени разъяренным, и я не в том настроении, чтобы быть переброшенной через его плечо раскисшей лапшой. Я хочу услышать, что скажет Танцор, потому что ради этого он сам меня разыскал, а значит это что-то важное. Я оглядываюсь на замороженную сцену, и веселье как рукой снимает. От вида этих мертвых людей у меня все скручивается узлом в животе. Они в одну секунду погибли ни за что. Смерть — это достаточно неприятно. Мертвые ничем не смогут ответить на оскорбление.
Я смотрю на скульптурную композицию изо льда. Фактически, это самое свежее из подобных происшествий. Тем утром, когда были заморожены все Невидимые в Дублинском Замке, я не успела осмотреть место. Хочу сегодня как можно ближе подобраться к нему без режима стоп-кадра, потому что по сравнению с той ночью в церкви, когда я утратила скорость и почти умерла, казалось, я могу почувствовать все в разы лучше.
Я направляюсь вверх по улице, зная, что остальные пойдут следом: Танцор — потому что ему нужно мне кое-что рассказать, Джо, потому что она… ну, Джо, Риодан и Кристиан — потому что у них возникли какие-то проблемы в плане монопольного прихватизирования, будто получили право собственности на меня. Они так заблуждаются, что это становится просто смешно.
Я открываю свои чувства
— Говори, пацан, — приказывает Риодан Танцору.
Я знаю Риодана: его раздражает Танцор, специально дающий ему понять, что будет говорить только со мной.
— После твоего ухода, Мега, я сидел там часами, тупо уставившись в никуда. Зная, что что-то упускаю. И не смотрю на вещи прямо. А потом подумал о том, как прошлой осенью приехал в Дублин, чтобы поступить в Тринити и проверить свои представления об их физфаке. Желая знать, понравятся ли мне их профессора и лаборатории, если они достаточно хорошо оборудованы для тех исследований, в которых я планировал специализироваться. Впрочем, сейчас это к делу не относится. Теперь это просто хобби. Тогда мне так и не довелось все это проверить, потому что через два дня после моего приезда Стены пали, и поступление в колледж стало проблематичным.
— В пизду, думаешь, мне есть дело, до истории твоей жизни, — рычит Риодан.
— Он такой же засранец, как ты и говорила, Мега, — отзывается Танцор.
Я останавливаюсь в пятнадцати метрах от замороженных людей и оглядываюсь. Джо и Танцор остановились приблизительно в трех метрах позади меня и, бедняжки, дрожали как осиновые листья. Риодан и Кристиан — по бокам от меня. Я уверена, что Риодан мог бы подойти ближе, чем любой из нас, но он этого не делает. Когда я дышу, мое дыхание повисает замороженным шлейфом. Мои кости ломит от холода, легкие — нещадно горят. Не могу сделать и шага, не переходя в стоп-кадр. Я дрожу, вбирая в себя все, что вижу. Что за элемент, присутствующий в этой сцене, был в наличии и во всех остальных, подвергшихся заморозке? Ответ кроется прямо здесь, смотрит на меня, и если избавлюсь от привычных шор, то смогу его усмотреть.
Во всех местах найдены: дерево, пластик, металл и мусор. Но понимаю, что не все так просто.
