— Ничего себе она красивая! Я думал такие девушки только на видео бывают как на той касс… кассете… — осекся мальчик под гневным взглядом матери, — Ой…
Петуния тяжело вздохнула и произнесла:
— Вот почему мне так везет? Племянник в мать — так вышла замуж за колдуна, не забыв переспать с оборотнем… Ты пошел дальше — водишь сюда вампиров… А сын растет ещё большим кобелем, чем его отец — на двухсотлетних дохлых старых дев с клыками засматривается, которых мой же племянник водит в мой же подвал…
— После приобщения вампиры не стареют и сохраняют свой возраст на момент превращения в нежить, — пожал я плечами, — Анатомически, это восемнадцатилетний шевелящийся красивый труп с клыками.
— Я заметила, — фыркнула Петуния, — Хоть вежливость и культура ей знакомы, — каким-то обреченным тоном добавила женщина, направляясь к лестнице.
Подождав пока она закроет дверь спальни, я посмотрел на Вернона, с мрачным видом сидящего на диване.
— Дядя, ты живой там?
— Бывало и лучше, — тяжело вздохнул тот.
«Видимо, пока я был в подвале с Джоанной, Петуния успела сильно потрепать нервы Вернона, — подумал я, глядя на выпитую бутылку виски, стоящую на столе, — Мда… Вот за что она так?»
Покинув жилище этого Поттера, действительно оказавшегося таки совершенно не тем, кем выглядит, Джоанна вернулась к своим мыслям по поводу рабского комплекта, что жег руки самим фактом своего наличия в них.
В первый момент, поняв что именно нашла, вампирша хотела воспользоваться замкнутым пространством и попросту силой одеть эти артефакты на мага. Ведь, иметь в своём подчинении одаренного в её ситуации — почти идеальный вариант. И невероятно соблазнительный для двухсотлетней нежити. И плевать, что подобные артефакты многократно замедляют развитие и делают жертву тупой — это решаемые проблемы…
Остановило Джоанну совершенно другое.
Цинизм.
У Лорда Ревана и без того много врагов, если судить по тому, что он делает. Стоит одеть на него рабский комплект прямо сейчас, то это станет приговором как для него, так и для самой вампирши. Противники «Поттера», попади тот под действие артефактного комплекса, воспользуются слабостью и либо подомнут, используют и убьют его, либо сразу убьют.
Без деятельного, сильного, умного и хитрого покровителя Джоанне выжить не удастся. Не в нынешнее смутное время и с активно развивающимися технологиями как магглов, так и волшебников. А носители рабских комплектов таковыми никогда не становятся ни сильными, ни хитрыми, ни деятельными… Они и живут не слишком долго. Пять-шесть лет, редко больше. Даже если использовать достаточно специфичные зелья, служащие аналогом стимуляторов, итог будет тем же. К тому же, не было у Джоанны возможности достать подобные препараты — для этого нужны связи среди зельеваров и алхимиков. С вампиршей такие личности не стали бы разговаривать в принципе.
Ещё более весомой причиной отказаться от идеи превратить Темного Лорда, пусть и слабого, в раба, была неизвестность. Он умеет создавать и модифицировать артефакты. Более того, Реван в состоянии отнять чужую силу, передавая её материальным предметам. Он использует совершенно неизвестные приёмы магии… Какие ещё есть козыри в рукавах этого существа? Бездари и глупцы не переселяются из иных миров в тела волшебников. Вполне возможно, что данные артефакты попросту не сработают на нём. Или же, с течением времени, он сможет с ними справиться. Учитывая его навыки работы с материей и её превращения в магические предметы, такой вариант тоже не стоит сбрасывать со счетов.
— Моргана… Ну почему ты оказался чертовым иномирным Тёмным Лордом, а не простым школьником? — вздохнула вампирша, вернувшись в своё убежище, — Как всё было бы просто… И легко. Нет же! Явился. И именно сюда.
Впрочем, о том, что в жизни и нежизни никогда не бывает легко, Джоанна поняла давно. К тому же, она осознавала, что этот Реван для неё — единственный шанс протянуть как можно дольше, а то и вовсе продолжить своё посмертное существование в веках.
Как ни парадоксально, но став вампиром, девушка действительно научилась ценить жизнь. И нежизнь. Лишившись солнца, вкуса еды, ощущения тепла и холода, она осознала насколько важным это всё было. Да, её тело ощущает прикосновения, но они пусты. Нет в них прежней яркости. Даже боль Джоанне теперь доступна только тогда, когда её атакуют магически… Впрочем, тут девушка лукавила.
В самом начале своей нежизни она едва не погибла, оставшись на улице перед рассветом. Месяцы непроглядной тьмы и постоянная темнота ночи попросту сломали её. И Джоанна решила покончить с собой, надеясь на быстрый конец.
Как же она заблуждалась…
К удивлению девушки, в тот раз она не отключилась с первыми лучами солнца, на что изначально расчитывала, надеясь на быструю и безболезненную смерть. Вместо этого её глаза узрели вожделенный рассвет. А потом пришла она — боль.
